Правила случайных соседей - Эвелин Грин

Марк устало потер шею свободной рукой, запрокинув голову.

— Стабилен. Перевели в реанимацию. Жить будет.

В этих коротких, рубленых фразах скрывалось столько напряжения и скрытого облегчения, что Лера вдруг остро поняла: эта звенящая тишина, которую он так требовал в своих правилах, на самом деле его душила. Ему не нужна была тишина, ему нужно было заземление после того, как он несколько часов балансировал на грани чужой жизни и смерти.

Она шагнула через желтую линию. Прямо на его территорию.

Марк перевел взгляд на ее босые ноги, грубо нарушившие границу, но ничего не сказал.

Лера достала свою чашку, налила воды из фильтра и прислонилась к столешнице рядом с ним. Между ними было меньше полуметра.

— Знаете, — задумчиво произнесла она, глядя в темное окно, по которому снова начали стучать капли питерского дождя. — В коммуналке, где я жила раньше, за стеной постоянно ругалась пара. С битьем посуды и криками. Я мечтала о тишине, как о чуде. А сейчас стою здесь, слушаю, как гудит старый холодильник, и мне почему-то жутко.

Марк повернул к ней голову.

— Тишина бывает разной, Лера, — тихо ответил он. — Больничная тишина — самая страшная. Это значит, что аппараты жизнеобеспечения больше не работают. Домашняя тишина... к ней я тоже, оказывается, не привык.

Он снова посмотрел на ее — свою — рубашку.

— Вам идет. Только рукава придется подвернуть еще раз, иначе испачкаете в краске что-нибудь еще.

Лера улыбнулась в темноту. Это было не перемирие, нет. Это была просто ночь, в которой два одиноких, уставших человека позволили себе на несколько минут снять тяжелую броню.

— Спокойной ночи, Марк, — прошептала она, допив воду и возвращаясь на свою половину коридора.

— Спокойной ночи, Лера.

Она ушла в гостиную, а он еще долго стоял на кухне, слушая, как она осторожно, стараясь не скрипеть паркетом, укладывается на свой пуховик. И впервые за долгое время тишина в квартире показалась Марку не пустой, а... живой.

Глава 8. Утро начинается не с кофе

Утро понедельника для Марка Лебедева началось ровно в 5:50. Ни минутой позже. Его внутренние биологические часы работали с той же пугающей точностью, что и его хирургический скальпель.

Он бесшумно поднялся со своего спального мешка, педантично заправил его, надел темно-синий махровый халат и направился в ванную. Согласно пункту первому его собственных правил, с 6:00 до 6:30 эта территория принадлежала исключительно ему.

В квартире стояла сонная, вязкая тишина. Лишь из гостиной доносилось тихое, размеренное сопение Леры, которая, судя по всему, уснула всего пару часов назад.

Марк зашел в ванную, включил неяркий свет над зеркалом и машинально отметил, что в воздухе витает стойкий, сладковатый запах клубничного шампуня, перебивающий его привычный ментол. На его половине раковины (строго справа от желтой полосы скотча) всё было идеально, но вот зеркало почему-то запотело так, словно здесь недавно устроили филиал турецкого хаммама.

Марк не придал этому значения. Он сбросил халат, шагнул в душевую кабину и, предвкушая спасительное тепло, уверенно повернул рычаг смесителя на привычную отметку.

Сверху ударил упругий поток воды.

Ледяной воды. Абсолютно, безжалостно, арктически ледяной.

Марк резко, со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. От неожиданности он отшатнулся назад, больно ударившись локтем о стеклянную дверцу кабинки. Сон как рукой сняло. Мышцы свело судорогой от температурного шока.

Он судорожно выкрутил кран до упора влево, в красную зону. Вода стала еще холоднее, если такое вообще было возможно в законах физики.

Марк поднял взгляд на пузатый белый бойлер, висящий под потолком. Стрелка термометра на нем уныло лежала на нулевой отметке. Пятьдесят литров горячей воды. Целых пятьдесят литров, которые грелись всю ночь, исчезли без следа.

Лера спала потрясающе сладко. Ей снилась первая персональная выставка: огромный светлый зал, ее картины в красивых рамах и толпа восхищенных критиков. Один из критиков, правда, почему-то настойчиво тряс ее за плечо и повторял ее имя голосом доктора Лебедева.

— Валерия. Просыпайтесь.

Лера недовольно промычала, глубже зарываясь носом в воротник испорченной итальянской рубашки, которая заменяла ей пижаму.

— Валерия, я знаю, что вы меня слышите.

Тон был таким, что мертвый бы воскрес и вытянулся по струнке. Лера с трудом разлепила один глаз.

Над ней возвышался Марк. Он был в своем синем халате, плотно запахнутом на груди. С его влажных, взъерошенных волос капала вода. Прямо на старинный паркет. Выражение его лица напоминало грозовую тучу, готовую разразиться молниями. Его слегка потрясывало.

— Что... что случилось? — хрипло спросила Лера, садясь на пуховике и протирая глаза. — Который час? Пожар?

— Хуже, — ледяным тоном отозвался Марк. Капля воды сорвалась с его челки и упала ему на нос, но он даже не моргнул. — Ледниковый период. Валерия, вы имеете представление о том, как работает водонагреватель накопительного типа?

Лера непонимающе заморгала, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Ну... он греет воду.

— Блестяще. А еще он имеет ограниченный объем. Пятьдесят литров, если быть точным. Можно узнать, с какой целью вы опустошили его до последней капли в пять утра? Вы что, отмывали там слона?

До Леры начало доходить. Она виновато поджала губы, вспоминая, как полтора часа назад пыталась оттереть въевшийся синий акрил с шеи, предплечий и даже из-под ногтей. Горячая вода так приятно расслабляла уставшие мышцы, что она просто... потеряла счет времени.

— У меня краска была в волосах, — пискнула она, чувствуя себя невероятно глупо. — И на локте. Она плохо смывается. Я не думала, что вода так быстро закончится! Я же оставила вам немного!

— Немного? — Марк нервно усмехнулся, скрещивая руки на груди. — Вы оставили мне ровно столько, чтобы я мог устроить себе шоковую криотерапию.

— Ну... это полезно для сосудов, — попыталась пошутить Лера, робко улыбнувшись. — Тонизирует.

Взгляд, которым одарил ее Марк, мог бы заморозить Неву посреди июля.

— Я хирург, Валерия. Мои руки должны быть теплыми и стабильными, а не трястись от переохлаждения перед шестичасовой операцией.

Он развернулся и направился в сторону кухни.

— И куда вы? — крикнула ему вслед Лера, накидывая на плечи плед.

— Греть воду в чайнике! — донеслось из коридора. — Потому что мое утро сегодня начинается явно не с кофе. И да, Валерия!

Марк снова появился в дверном проеме.

— Запишите это в свою книгу отсутствующих правил: водные процедуры для художников ограничиваются пятнадцатью минутами. В противном случае я установлю на бойлер кодовый замок.

Он исчез на кухне, откуда тут же донесся грохот металлического чайника о плиту.

Лера рухнула обратно на свой спальный пуховик и уткнулась лицом в