Карма - Тата Алатова

что-то задумчиво-мечтательное, смягчающее линии её лица.

Жданов вздохнул.

— Кать, ну вы мне объясните, что это вчера было?

Она вскинула на него взгляд с таким испугом, что Жданову осталось только вскинуть вверх руки, сдаваясь.

— Продолжайте хранить свои секреты, Екатерина Валерьевна. Действительно, кто я такой, чтобы вы разговаривали со мной по душам. Какой-то там начальник… К тому же самодур… Я всё понимаю, Катя.

Она повелась на печальку в его голосе так быстро, что ему даже стыдно стало за эту театральщину. Жизнь с Кирой благотворно влияет на актерские навыки, как ни крути.

— Нет-нет, что вы… Я вам что угодно могу рассказать, — торопливо воскликнула Пушкарева. — Просто… это…

— Хорошо. Не буду настаивать.

— И никакой вы не самодур… Вы… Я…

О, господи. Да она сейчас разрыдается.

— Катя, — строго велел Жданов, сбивая с неё лирический настрой, — давайте пройдемся по моему расписанию. И не планируйте ничего в обед.

— Почему?

— Кать, ну мы с вами еще не закончили наше с вами небольшое дельце.

— Андрей Павлович, — осторожно сказала она, — может, больше не надо?

— Надо, Катя, надо!

12

— Ну, миссия наконец-то выполнена. Отчего у вас такой мрачный вид, Екатерина Валерьевна?

Как будто он ей ядовитую змею преподнес, а не мобильник.

— Я просто не знаю, как объяснить папе такую дорогую покупку, — уныло пробормотала она, запихивая коробку в сумочку.

— Ваш папа разбирается в телефонах?

— Мой папа умеет считать.

— Кать, ну он же уверен в том, что вы с первого дня работаете помощником президента… и нисколько не удивится тому, что вас так высоко ценят… Обедать, Кать?

— Я… Вы… Ужас.

Жданов изумился. Он плюс Катя равно ужас?

Ну да, ужас. Но ведь не ужас-ужас.

Но, проследив за взглядом Пушкаревой, Жданов ощутил, что волосы на затылке встают дыбом.

На выходе из торгового зала, на стойке для газет, красовались два журнала.

«С кем занимается шоппингом Жданов-младший?» — вопрошала «Сплетница». На фото Жданов-младший нежно обнимал Пушкареву за талию и что-то с улыбкой шептал ей на ухо. Она слушала его и тоже рассеянно улыбалась. Судя по зонтику в его свободной руке, снимок был сделан во время их встречи с Виноградовой.

«Незнакомка в стиле ретро и Маяковский», — заявлял журнал «Перфоманс», являя миру черно-белую фотографию Жданова и Пушкаревой, которые были сняты в профиль, лицом друг другу. Свет бликовал в стеклах их очков.

— Приплыли, — нашел цензурный аналог своим мыслям Жданов.

Слишком потрясенный нежданной популярностью среди СМИ, он прошел вперед, купил оба журнала, вышел из магазина и открыл их уже в машине.

Если «Перфоманс» не называл их имен и материал был посвящен исключительно вечеринке «Маяковский. гум», то «Сплетница» прошлась по костям Жданова без малейшей жалости. Она припомнила и неудачную коллекцию, и помолвку с Кирой, и его репутацию бабника. Были здесь и фото нескольких моделей, бывших любовниц, и ехидные замечания об экзотичности вкуса президента модного дома.

— А-а-а-атлична-а-а-а! Кать, по крайней мере вашей фамилии здесь не…

И понял, что забыл Пушкареву в магазине.

Когда Жданов, почти бегом, вернулся за Пушкаревой, её уже и след простыл.

Или решила, что он на неё сердится и не хочет видеть, или решила не обращать внимания на идиотов, да и ушла себе обедать.

Кто их, Пушкаревых, разберет.

Катерины не было, не было нигде, и, потеряв всякий аппетит, Жданов отправился в Зималетто доругиваться с Кирой.

Ему-то казалось, что их отношения уже достигли дна, но тут снизу постучали.

— А Кира?

— Мало того, что она уверена, что у меня замужняя любовница, так еще и требует уволить Пушкареву.

— А ты?

— Любовницу отрицаю, Киру люблю, Пушкареву не увольняю.

— А Пушкарева?

— А Пушкарева потерялась. До сих пор не нашлась.

— Палыч, ну у нас прекрасная по накалу драматизма ситуация тотального бреда.

— И не говори. Чувствую себя рок-звездой.

— За звезду не уверен, но злой рок тебя определенно преследует, друг мой.

И Малиновский налил начальнику выпить.

— Интересно, — пробормотал Жданов, жадно осушив стакан, — куда все-таки подевалась Пушкарева?

— В монастырь поди подалась. Ну или в партизаны, лови её теперь по лесам. А то и вовсе сбегает из страны огородами, поймают Катеньку на узбекской границе…

— Хорошо, что она не вернулась сегодня на работу. Кира готова разорвать её голыми руками.

Зазвонил телефон.

Не Катя, но Виноградова.

— Ну что, трагический герой светской хроники? — приветствовала его Юлиана. — Страдаешь поди?

— Страдаю, — согласился Жданов.

— Я тебе на электронку отправила интервью с тобой, почитай, пожалуйста. Если мы хотим завтра его опубликовать, то у тебя полчаса на согласование.

— Ты написала интервью со мной без меня? — поразился Жданов.

— Андрюша, время! — ответила она озабочено. — Позвони мне, как дочитаешь.

Глубоко заинтригованный, Жданов полез в свою почту.

Малиновский, взволнованным попугаем, пристроился на подлокотнике его кресла, уткнувшись любопытным клювом в монитор.

— Ого, — сказал Жданов через пять минут.

— Угу, — поддержал его Малиновский.

Интервью были написаны весьма добротно. Жданов подробно и спокойно рассказывал о том, как дела в Зималетто, как он пылко влюблен в прекрасную невесту, про свою свадьбу и новую коллекцию.

«Фотографии в «Сплетнице»? О, мы с Кирой очень удивились тому, что моим служебным делам уделяется столько внимания. Екатерина Валерьевна — всего лишь один из моих сотрудников. Впрочем, я буду не против, если на обложке «Сплетницы» появятся фотографии всех работников «Зималетто», включая наши филиалы. Это несколько тысяч человек. Я даже специально сфотографируюсь с каждым из них. Устроим акцию: пролетариат в мире гламура»…

Малиновский захохотал, а Жданов схватился за телефон:

— Юлиана, — завопил он, — это нельзя публиковать в таком виде. Пушкарева — вовсе не рядовой сотрудник Зималетто, а правая рука президента…

— К чему раскачивать лодку, Андрюш?

— Скажи этой лодке, я бы даже сказал, спасательной шлюпке, чтобы она сидела в твоем офисе и никуда не уходила. Я сейчас буду. И отмени публикацию.

Юлиана еще что-то возражала ему, но Жданов уже не слушал.

— Какой шлюпке? — не понял Малиновский.

— А ты не видишь, что интервью надиктовано Пушкаревой? Спасательница Малибу, чтоб её.

— Какая потрясающая преданность, — восхитился Малиновский. — Ты её забыл в магазине, а она бросилась к Виноградовой спасать твою шкуру?

Жданов натянул на себя пальто, послал воздушный поцелуй Малиновскому и помчался к выходу.

— Эй, — крикнул ему Ромка вслед, — шкура! А с Кирой мириться кто будет?

— Тебе надо — ты и мирись. А у меня самоволка!

Пушкарева выглядела такой виноватой, что Жданов даже разговаривать с ней не стал, чтобы не наорать ненароком прямо при Юлиане.

— Черт с ней, этой «Сплетницей», — сказал он раздраженно, — чем больше