Карма - Тата Алатова

походкой поплелась в свою каморку. Жданов направился за ней.

— Катенька, — он помог ей избавиться от пальто. — А что вы делаете сегодня вечером?

— Продолжу умирать от похмелья.

— Кать, а вы можете умереть в ресторане?

Она посмотрела на него с таким страданием во взоре, как будто он предложил ей китайские пытки в нерабочее время.

— Андрей Павлович, вы теперь каждый день со мной ужинать будете? Чтобы я Малиновскому не досталась? Ваша забота о сотрудниках несколько чрезмерна.

— Кать, — Жданов сел на стол рядом с ней, — ну я же не ваша дуэнья. Признаюсь, у меня есть свой коварный и корыстный интерес в этом мероприятии.

— А, ну тогда другое дело. — Пушкарева зевнула, прикрываясь ладошкой. После обеда у неё слипались глаза. — Опять работать будем?

— Катя, я хочу, чтобы вы познакомили меня с Николаем Зорькиным.

Она вскинулась так резко, что заехала ему локтем по бедру.

— Простите… Что это на вас нашло, Андрей Палыч?

— Кать, ну вы слишком близко подпустили Зорькина к Никамоде, я… Нет, вам я абсолютно доверяю, а вы доверяете Николаю. Но мне хотелось бы просто быть уверенным, что у вашего…

— И как вы это выясните? Будете светить Коле лампой в лицо? Паяльником в него тыкать? Утюгом его гладить?

— Катя, ну что вы такое говорите. Мы просто спокойно поужинаем…

— Что, опять?!

На пороге каморки стояла Кира.

Отлично!

— Андрей, это просто выходит за рамки здравого смысла, — закричала Кира.

Черт, щас опять разбудит похмелье Пушкаревой. И почему в его кабинете все орут?

— Присаживайся, дорогая, — Жданов похлопал по столу рядом с собой. Катя торопливо убрала оттуда стопку документов.

— Андрей, я не понимаю, что это за навязчивые идеи. Ты, может, еще и с родителями Пушкаревой познакомишься?

— Так знакомы уже, — ответил Жданов.

Напрасно, как оказалось.

Увидев Николая Зорькина, Жданов немедленно побежал в холл звонить Малиновскому.

— Ромка, — жарко шептал он в трубку, поминутно оглядываясь, — ты бы его видел! Ботаник! Очкарик! Детский сад штаны на лямках! И из-за него… ты чуть было не заставил меня влюблять в себя Катю!

— Жданов, ты чего опять так перевозбудился? Слушай, ты, может, мельдоний начал принимать? Идешь на олимпийские рекорды в истерических видах спорта?

— Ты просто не понимаешь… он же… она же…

Жданов замолчал. В зале ресторана Коля погладил Катю по волосам, а она ткнулась лбом в его плечо.

Выглядели они по-родственному.

— Я просто чувствую себя человеком, который только что избежал пули.

— А ты думаешь, что ботаники не могут увести у тебя компанию?

— Я просто думаю, что страшно далеки мы с тобой, Ромка, от народа.

После ужина Жданов поехал мириться с Кирой, а приехал к себе домой.

Задумался просто.

Исправлять ошибку было уже поздно и лень, и он поднялся наверх.

Ох и влетит ему завтра.

Подумав, Жданов позвонил дорогой невесте с домашнего телефона, чтобы она увидела номер и убедилась в том, что он паинька. Но Кира только фыркнула что-то сердито и пригрозила репрессиями.

Нормальные любовные отношения.

В том, что между Пушкаревой и Зорькиным никакой страсти не полыхало — это было очевидно. Уж слишком они были мирными, а в любви такой лирики не бывает.

Они вспоминали школу, университет, рассказывали о том, как скрывали какие-то глупые детские проделки от родителей, и это была такая простенькая, инопланетная жизнь, в которой не было места европам и подиумам, большим деньгам и дорогим машинам, не было места страху потерять лицо и выставить себя на обозрение всей Москве. Не было в этой жизни места случайному сексу и фривольностям, играм в кошки-мышки и бесконечной череде обманов и скандалов.

Жданов слушал их детскую болтовню и думал о том, как это его угораздило в таком огромном городе откопать парочку таких простофиль.

Пушкарева рядом с Зорькиным была совсем другой, более расслабленной, свободной. Жданов отчетливо понял, в каком напряжении она находилась в Зималетто — всё время. Постоянно закрывалась, оборонялась, ожидала подвоха.

В другом, инопланетном мире, её любили и не считали страшилкой, Катей гордились и её баловали.

А на следующий день Света разбила чей-то мобильник, и весь женсовет скопом собрался увольняться, и поскольку этот дурдом втянул в себя Пушкареву, Жданову пришлось вмешиваться.

Тогда-то их отношения с дорогой невестой и вышли на новый уровень. Холодная война называется.

10

— Знаешь, милый, я тебе не невеста и даже не Пушкарева, но и меня твои странные предпочтения начинают пугать.

— Мои предпочтения, милый?

— Гастрономические, разумеется. Неудивительно, что Кирюша с утра словно молния.

— Сверкает?

— Бьет током.

Малиновский, верный наложенному на него мораторию, принимал Жданова у себя.

Жданов ерзал и пытался удрать к себе побыстрее.

Нет лучше места в Зималетто, чем в кабинете президента.

— Ну, ничего, — благодушно ответил он Малиновскому, — сегодня я приглашу Киру на ужин. Цветы, свечи, вино…

— М-м-м-м… Ты вспомнил, наконец, о том, что однажды совет директоров все равно наступит. Молодец, Андрюша, одобряю.

— Всё для фронта, — дежурно откликнулся Жданов и направился к себе.

Но что-то ему помешало, может быть, не судьба, а может быть — странный митинг в отделе кадров.

Притаившись под сенью фикуса, Жданов увидел чудную картинку.

Весь женсовет, в полном составе, трепетал перед Урядовым. Даже Катерина выглядела оробевшей, и это как-то отдельно оскорбило Жданова. Как она смеет трепетать перед каким-то там Жориком.

— Мои милые дамы, — трагически заговорил Георгий, — только что в кабинете Амура проинформировала меня о вашем решении. И я расстроен, — с этими словами он нежно поцеловал Шуру в щеку, — я тронут до глубины души… — Пушкарева сжалась в комочек, когда поцелуй Урядова коснулся её. — Что в этом безумном мире оказывается существует женская дружба и солидарность. Ошеломиссимо. Я, конечно, не смею препятствовать, поэтому каждая из вас напишет сейчас заявление об увольнении, и я с нетерпением буду ждать их в своем кабинете.

С этими словами мерзавец торжественно закурил.

— Георгий Юрьевич, — вкрадчиво спросил его Жданов, появляясь из-за фикуса, — а может быть, вы и мое заявление примете?

— Конечно, Андрей Павлович, — великодушно согласился Урядов, — тащите… Андрей Павлович?!

Глаза у Пушкаревой стали квадратными и веселыми. Она смотрела на Жданова как на рыцаря в сияющих латах. Как будто он сейчас одним широким жестом спасет весь женсовет и остановит таяние ледников в Антарктиде заодно.

— А на каком, собственно, основании, — спросил Жданов, — вы, Георгий Юрьевич, подрываете работу нашего предприятия?

— Я?

— А может вам конкуренты заплатили за развал Зималетто?

— Мне?

— А как еще расценивать ваш саботаж? Вы лишаете руководство компании самого ценного.

— Да?

У Урядова стал такой глупый