Карма - Тата Алатова

— Нет места сомненью и думе — все для женщины только в ГУМе.

— Кать, вас может перевести в отдел маркетинга?

— К Роману Дмитриевичу? — просияла она.

Тьфу.

Добравшись до столовки, они вручили приглашки охраннику и вступили в прошлый век.

В глаза бросился плакат с надписью «Лучшая диета — сочная котлета».

— Катя, только у нас очень мало времени, — напомнил Жданов.

— Конечно, Андрей Павлович. Извините, Андрей Павлович. Я всё сделаю, Андрей Павлович, — машинально ответила она.

— Канапе с кашей «дружба»? — предложил им официант.

— Ого, — к ним подскочила ухоженная, смутно знакомая дамочка, как пить дать распорядительница вечера. — Милая девушка, вы одеты точно в духе нужной нам эпохи. Как прекрасно вы вошли в образ! Какое чувство стиля! Ретро на грани китча! Позвольте, позвольте, — она неожиданно прижалась к Пушкаревой и улыбнулась в сторону вспышки фотоаппарата. Катя изумленно моргнула и беспомощно оглянулась на Жданова, не зная, как реагировать на столь сомнительный комплимент.

— А вы привели с собой своего собственного Маяковского? — продолжала щебетать дамочка. — А знаете, что-то в вашем спутнике есть такое… Этот знаменитый мрачный взгляд исподлобья. Эта челюсть…

— Челюсть? — переспросила Катя ошеломленно. Она внимательно уставилась на Жданова, словно пытаясь разглядеть в его чертах черты Маяковского.

— Проходите же быстрее, у нас тут импровизированная выставка плакатов «Окон РОСТа» и, конечно, рябчики с ананасом в качестве кулинарного символизма. Прошу!

Катя, все еще неуверенно озираясь, сделала несколько шагов вперед и остановилась перед столом, на котором прямо на белой скатерти стоял мужчина и страстно читал стихи.

— Хотите — буду от мяса бешеный — и, как небо, меняя тона — хотите — буду безукоризненно нежный, не мужчина, а — облако в штанах!

Пушкарева, задрав голову, смотрела на декламатора с интересом. А потом мечтательно улыбнулась.

Взяв с подноса официанта водки, Жданов, склонив голову набок, разглядывая этот профиль. Откуда появилось такое ощущение, что он впервые видит Пушкареву? Нежная линия шеи, скул, подбородка, Катя-девочка, юная девушка. Слушает стихи про любовь, и глаза её сияют.

О чем она думает, лежа по ночам в своей узкой кровати?

Целовалась ли хотя бы раз в жизни? Случайно, может быть?

— Кать, — он встал её спиной, едва касаясь лацканами пиджака её спины, — а вы любите поэзию?

— Как все, наверное, — ответила она, едва повернув к нему голову.

Её щека оказалась совсем близко.

— Все да не все.

— Просто у вас, Андрей Павлович, очень специфический круг общения, — усмехнулась она.

— Осуждение, Катенька?

— Ну что вы. Я бы не посмела.

— Кать?

— Да, Андрей Павлович?

— А что вы вообще обо мне думаете?

— Что?

Катя так резко обернулась, что стукнулась лбом об его подбородок.

Они неловко засмеялись. Жданов подхватил Пушкареву за локоть и повёл в сторону укромного столика в углу.

— Селедочки, Катя? Рябчика? Тефтельку?

— Я возьму вот… пирожное «картошку». И компот из сухофруктов.

— Катенька, да вы эстет. Так вы ответите на мой вопрос?

Она нахмурилась, кусая нижнюю губу.

— Для чего это нужно? Правду я вам не скажу из соображений трудовой субординации, а ложь никому не интересна.

— Надо же, — Жданов откинулся на стуле. — Вы стали куда смелее после того, как ваше сердце покорил Малиновский.

— Роман Дмитриевич вдохновляет меня личным примером.

— Значит, из вашей каморки Жданов-младший выглядит не слишком-то приглядно?

Катя наклонилась ближе к нему.

— Андрей Павлович, — серьезно произнесла она, — я отношусь к вам с искренним уважением. Я думаю, что вы действительно переживаете за судьбу компании, и… когда мы выберемся из долгов, станете прекрасным президентом. То есть, я хочу сказать еще лучше… чем сейчас. Простите.

— Катя вы меня ударили в самое сердце. Я-то думал, что я неплохой президент и в настоящем времени.

— Главное, чтобы не в прошлом, — утешила его Пушкарева. — Но нам, наверное, пора.

— Куда пора? — не понял Жданов.

— Андрей Павлович, вы куда-то спешили.

— Куда? Ах да. Точно, Катенька, я очень спешу. Вы скушайте котлетку, Катя. Может, это добавит мне баллов как президенту.

— Толстая секретарша?

— Кать, ну перестаньте вы о себе говорить как о секретарше. Вы мой личный помощник с функциями финансового директора. Между прочим по должностной иерархии это ставит вас на одну ступеньку с Урядовым, если не выше. А вы краснеете перед ним как девочка!

— Думаю, — рассудительно ответила Катя, — что кроме вас никто в компании в это не верит.

— Кать, ну с этим надо что-то делать.

Она засмеялась с горечью.

— А что можно с этим, — Катя указала на себя, — сделать?

Подперев щеку кулаком, Жданов задумчиво взирал на свое сокровище.

Ну и что прикажете со всем этим делать?

11

— Кать, ну теперь нам действительно пора.

— Конечно, Андрей Павлович.

Она вскочила с той готовностью, с которой всегда спешила исполнять его приказы, но вдруг пошатнулась, стремительно бледнея.

— Катя, вам плохо?

— Андрей Павлович, — слабым голосом сказала она и ухватилась за лацкан его пиджака, невольно притягивая его ближе к себе. — Вы идите.

Вот так противоречие!

Все-таки, биологически Пушкарева тоже является женщиной.

Жданов оглянулся, пытаясь понять, что так напугало Катерину, но в зале никаких монстров не наблюдалось.

— Вы идите, — повторила Катя. — А я пока…

Она слепо оттолкнула его от себя, отступила назад, за стенды с агитационными плакатами, споткнулась, едва не снесла какую-то инсталляцию, налетела на официанта и, совершенно запаниковав, скрылась за невзрачной служебной дверью, которая очевидно вела в подсобку или что-то в этом роде.

— Ошеломиссимо, — резюмировал Жданов.

У него оставалось всего пятнадцать минут, чтобы добраться до «Сердец и роз», и надо было уже выбираться из этого чертова ГУМа навстречу Московским пробкам.

— Черт знает что!

С непривычки ощущать себя идиотом было трудно.

Но возможно.

Оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто на него не смотрит, Жданов шагнул за стенды и толкнул служебную дверь. Пройдя узким коридором, заставленным коробками, он свернул к запасной лестнице и повертел головой.

Пушкарева, обхватив руками свои колени, сидела на нижней ступеньке.

— Так, и что у нас происходит, Екатерина Валерьевна? — раздраженно спросил Жданов, спускаясь вниз.

Она подняла голову, с недоумением воззрившись на начальника.

— Что вы здесь делаете?

— А вы? — Жданов сел рядом, пытаясь перестать злиться на свою недотепу. Нет, вот это нормальные вообще выкрутасы?

— Я просто… вам же ехать куда-то было нужно, да?

— И бросить вас рыдать на лестнице, как Золушку? Кать, что за мелодраму вы здесь устроили?

— Я… Простите, Андрей Павлович, просто в зал вошел человек, с которым я не хотела бы встречаться.

— Ну, Кать, это я и сам понял. Но что за стремительное бегство? Вы