Карма - Тата Алатова

кошки? Нервы тебе успокаивает?

— Котенок Екатерина Валерьевна, — хмыкнул Жданов, успокаиваясь. — Как она Киру припечатала? Ну чисто тигра.

— Я вас всего пару дней вместе не видел, — продолжал Малиновский, — а ты… это что, новая форма тимбилдинга? Тактильный контакт с подчиненными?

— Да ну тебя нафиг, Ромка. Ты лучше придумай, чем Киру от Пушкаревой отвлечь.

Малиновский вздохнул.

— Ты как дите малое, мой президент. Отвлеки её вашей свадьбой.

Жданов снова помрачнел.

— А других вариантов нет?..

То, что Жданов выпустил из бутылки неуправляемого джинна, стало еще более очевидным к вечеру, когда в его кабинет завалился Милко.

Катя, уже в пальто, стояла возле стола шефа и показывала график выплаты платежей по кредитам.

— Милко, подожди секунду, — попросил его Жданов. — Мы сейчас с Екатериной Валерьевной закончим…

— Если я буду продолжать работать в такой же атмосфере, я смогу шить только то, что можно надеть на ручную обезьянку, — проворчал гений капризно.

— А вы уже этим заняты, — сказала ему Пушкарева и распахнула пальто, демонстрируя свой наряд, — Так что ручные обезьянки теперь будут щеголять исключительно в ваших моделях, маэстро.

Подперев щеку рукой, Жданов наблюдал за ошеломленным выражением на лице Милко с чувством мстительного удовлетворения.

— Кать, — сказал он, преисполнившись благодарности за это целительное зрелище, — вы подождите меня на ресепшене десять минуточек, пожалуйста. Я отвезу вас домой.

— Конечно, — сказала она с чувством собственного достоинства. — Я только к Ольге Вячеславовне загляну. Вы сможете найти меня в мастерской.

И она вышла.

Милко задумчиво посмотрел ей вслед.

— Все-таки, — сказал он с неожиданным удовольствием, — мои наряды способны украсить даже ядерную бомбу. Я действительно великий модельер, Андрюша.

— Ну в этом никто не сомневался, — ответил Жданов благодушно.

Почему-то, несмотря на очевидный раздрай с дорогой невестой, задержку зарплаты и проблемы с кредитами, у него было просто замечательное настроение.

14

В машине Катерина опять расклеилась.

— Я только добавила вам проблем с Кирой Юрьевной, — сказала она печально. — Но ведь я только выполняла ваше поручение… Вы сами сказали…

— Конечно, Катя, — ответил Жданов, ощущая мучительную смесь досады и удовлетворения. Какая исполнительность! Какая нелепость!

— А хотите, я перед ней извинюсь? Скажу, что приняла таблетки. Была невменяема, — преданно предложила Пушкарева.

Но он уже понял, что нужно быть очень аккуратным с пожеланиями.

— Не хочу, — ответил он. — Кать, проблемы с Кирой — это мои проблемы, я их сам решу как-нибудь. А вы решайте свои.

— А у меня нет своих, — произнесла она виновато. — Только ваши, Андрей Павлович.

Он удивился.

— Что, вообще никаких? Так бывает?

Она вдруг усмехнулась и принялась загибать пальцы:

— Невесты нет — не надо ни с кем ругаться. Любовниц нет — не надо никого прятать. Семейного наследства нет — не надо придумывать махинации по его спасению…

— Думайте сами, решайте сами — иметь или не иметь, — озадаченно ответил Жданов. — А хорошо вы меня приложили, Катюш. Вы вообще стали в последнее время несколько безжалостны.

— Это потому, что вы начали со мной разговаривать, Андрей Павлович, — ответила она бесхитростно. — А я несколько прямолинейна… особенности воспитания.

— А до этого я с вами что делал?

— А до этого вы мною руководили, — в голосе Пушкаревой звучала улыбка.

Как не старался он ехать медленнее, но они уже прибыли в её двор. Притормозив, Жданов развернулся к своей помощнице.

Она смотрела на него открыто и прямо, и не было в её взгляде ни осуждения, ни обвинения, ни подозрений.

Если подумать — Екатерина Пушкарева была практически единственным человеком в мире, кто знал Жданова, как облупленного.

Любовниц его под столами прятала, выносила приступы плохого настроения, приносила таблетки от похмелья, придумывала, как спасти его компанию.

— Кать, — Жданов наклонился вперед и нежно, бережно поцеловал её в щеку, — спасибо вам за то, что вы со мной.

Она притихла, став серьезной. Потом робко поцеловала его в ответ, попав прямо в отросшую за день щетину подбородка.

— И вам спасибо, Андрей Павлович, — скороговоркой сказала она, — за доверие. Я никогда…

— Чё творят, а? Прям реалити-шоу «За лобовым стеклом». Ну ты, Гена, сделай погромче… — раздалось на улице. И в окно машины постучали: — Глядите, кикимора мужика где-то подцепила.

Пушкарева дернулась, на её лице появилось что-то обреченное.

— Денег накопила, по объявлению в газете нашла? Нет, не накопила — миллион выиграла.

Жданов, злясь на Катину обреченность сильнее, чем на этих придурков, опустил стекло.

— Эй, мужики, чего надо?

— Я просто говорил, что меньшее, чем за миллион на нашу Пушкарёву никто не согласится…

Каждое слово делало Пушкареву как будто меньше.

— Кать, я на минутку, — быстро сказал Жданов, — я только… Только попрошу их извиниться.

— Нет, нет… они не поймут вас, — всполошилась она, и мольба в её голосе решила дело.

— Ну Кать, перестаньте. Отпустите меня… Я знаю, как им объяснить. Я взрослый человек, Кать…

Жданов отцепил от себя её словно судорогой сведенные пальцы. Вышел из машины.

— Извиняться будем?..

— Чувак, ты извращенец? Или просто девушку нормальную себе найти не можешь, а?

Какой у него был выбор, как у воспитанного человека?

— Дурак ты, парень.

Возвращаясь домой, Жданов все еще ощущал лихую злость от драки, щека горела от удара, а в ушах звучали слова Пушкаревой:

— Я уже давно привыкла не реагировать на эти насмешки. Не обращать внимания.

Что он ей ответил? Что-то про то, что его бесит, как она к этому относится. «Вас унижают, все кому не лень, а вы молчите. Я не собираюсь спокойно стоять и смотреть, как… как обижают дорогих мне людей. Вы дорогой для меня человек».

Всё правда.

Она дорогой человек, и его бесит, когда её унижают.

Все еще не в состоянии успокоиться, Жданов набрал номер мобильника Пушкаревой.

— Кать… я только хотел сказать, что вы сегодня молодец.

— Вы… тоже, — ответила она после заминки.

Он невольно улыбнулся.

— Кать, я — это вы. Вы — это я. Никогда об этом не забывайте, пожалуйста.

— Андрей Павлович… мне жаль, что мы подрались.

Утро в Зималетто снова началось с отсутствующей Тропинкиной.

С Кирой Жданов встретился еще в лифте, и успел ей выдать очень краткую историю про драку на дороге. Так что к концу этой поездки дорогая невеста была уже зла, как тысяча чертей.

И Жданов малодушно отдал ей на растерзание Тропинкину, не в силах больше воевать с нареченной.

Правда, в своей приемной сорвался на Клочковой:

— Отправляйся на ресепшн немедленно! Отныне твоё рабочее место там! Выполняй!

С облегчением закрылся в своем кабинете и заорал:

— Катя!

Она выглянула из каморки.

— Что случилось, Андрей Павлович?

— Опять дурдом