Бессердечный наследник - Мишель Хёрд

тут же утыкаюсь взглядом в свой стакан, чтобы не смотреть на нее, пока она садится напротив.

— Ты идешь на бал со мной, — заявляет Джейс так, будто у Милы нет права голоса.

— Как бы не так, — бурчит она.

Джейс оглядывает стол: — У кого-нибудь, кроме Као, есть пара?

— Нет, — выпаливает Фэллон.

Хану и Джейд качают головами, а мы с Ноа просто пялимся на Джейса.

— Значит, идем группой. Ты идешь со мной, — подытоживает Джейс, глядя на Милу. Та недовольно берется за меню.

Когда официант принимает заказы, я смотрю на янтарную жидкость в стакане, раздумывая, не уйти ли. Чувствуя на себе взгляд, я поднимаю глаза и сталкиваюсь с карими глазами Джейд.

Не разрывая контакта, я допиваю виски и встаю.

— Ты идешь? — спрашиваю я Джейса.

— Не уходи из-за меня, — говорит Джейд тоном, бросающим вызов.

В голове проносятся сотни колкостей, но любая из них покажет ей, что мне не все равно. Поэтому я просто награждаю ее холодным взглядом и выхожу из ресторана.

Джейс нагоняет меня.

— Все еще плохо между вами?

— «Плохо» — это, блядь, преуменьшение года. Я завязал с попытками.

— Серьезно? И как ты собираешься находиться с ней рядом?

— Так же, как с любой другой девчонкой.

С нулевым терпением и огромной долей презрения.

— Оу. — Джейс обеспокоенно смотрит на меня. — Не перебор? Это же Джейд. Она одна из нас.

— Она решила, что нашей дружбе конец, задолго до меня. Почему я должен считать ее «своей», если ей на меня плевать?

— Дерьмо. — Джейс хлопает меня по плечу. — Жаль, что до этого дошло. Я надеялся, вы разберетесь с прошлым, живя под одной крышей.

— Ну, надежды не оправдались, верно?

Вернувшись в апартаменты, я иду в душ. Не желая снова пересекаться с Джейд, я сажусь за задания, пока глаза не начинают слипаться. Спустя пару часов я закрываю ноутбук и уже собираюсь выключить свет, как дверь открывается. В комнату крадутся Фэллон и Хана с подушками под мышками.

— Эй, — шепчу я, двигаясь на середину кровати.

Фэллон забирается справа, Хана — слева. Они уютно пристраиваются под боком.

— Джейд сказала, вы снова поцапались, — шепчет Фэллон, выключая лампу.

— Угу.

— Ты как? — тихо спрашивает Хана.

Не знаю, зачем они таскают подушки, если все равно всегда засыпают у меня на руках.

— Я справлюсь, — отвечаю я.

— Люблю тебя, Хантер, — сонно бормочет Фэллон.

— В этой жизни и в следующей, — добавляет Хана.

— И я вас люблю.

Я лежу в темноте, слушая их дыхание. Когда они рядом, мне всегда легче. С самого детства мы спали вместе, когда наши семьи собирались в поездки или гости. У наших семей связь крепче, чем у многих кровных родственников — верность, безграничная любовь и яростная защита друг друга.

Даже зная, что они спят, я шепчу: — Спасибо, что вы рядом, когда вы мне нужнее всего.

ДЖЕЙД

Поднявшись ни свет ни заря, я приоткрываю дверь, чтобы сходить за кофе. Когда дверь Хантера скрипит и оттуда выскальзывают Фэллон и Хана, я понимающе улыбаюсь им.

На кухне я шепотом спрашиваю: — Кофе будете?

— О боже, да, — мямлит сонная Фэллон.

— Зачем я согласилась помогать с балом? — жалуется Хана. — Глаза не открываются.

— Потому что ты меня любишь.

Я усмехаюсь, делая кофе. Я знаю, как они близки с Хантером. Если бы им пришлось выбирать между нами, они бы в мгновение ока бросились к нему. Так уж устроены дела в нашем кругу. Зато Ноа и Као, хоть и дружат с Хантером, выбрали бы меня.

Именно поэтому я еще не окончательно сорвалась на него. Он ведет себя суперхолодно после нашей ссоры, но я не позволю этому вывести меня из равновесия.

Мы сидим в гостиной. Хана и Фэллон жалуются на комитет по подготовке бала.

— Черно-белая тема — это так заезжено, — ворчит Хана.

— А балы-маскарады вообще тошнота, — добавляет Фэллон.

— Все темы заезжены до смерти, — вставляю я. — Можете выбрать тему «Стервы и Бабники». Идеально подойдет для нашего кампуса.

Фэллон фыркает: — Представляю лицо комитета, если я это предложу.

— В итоге мы решили выбрать «Радугу», — говорит Фэллон. — Папа всегда называет маму своей радугой. К тому же, так все смогут надеть любой цвет.

— Мне нравится, — улыбаюсь я.

Я собираюсь в зал. Выходя из комнаты, я сталкиваюсь с Хантером. Он в шортах и майке. Я терпеть не могу шорты, но на нем... черт бы его побрал за такую внешность.

Я хмурюсь, гадая, почему он кажется мне привлекательнее всех остальных парней. Мои друзья тоже красавчики, но с Хантером все иначе.

Твое сердце бьется чаще, потому что он тебя бесит, — внушаю я себе.

Он ловит мой взгляд, наклоняет голову и выдает: — Ого, какой на тебе сегодня отличный оттенок стервозности.

Решив не портить утро новой дракой, я просто закатываю глаза: — Не сегодня, Сатана. Не сегодня.

Зная, что он пойдет в зал, я выбираю тропинку в лесу за кампусом и перехожу на бег.

Интересно, долго он будет врать о той ночи? Лес смыкается вокруг меня, и мысли уносятся к последней встрече с Брейди.

Два года назад...

Сердце колотится, когда я смотрю в зеркало. На мне любимое летнее платье, я даже сменила ботинки на сандалии.

Сегодня та самая ночь.

Брейди — мой лучший друг с первого класса, но год назад, когда нам исполнилось пятнадцать, все изменилось. Он был моим первым поцелуем, моей единственной любовью. Мы давно говорили о сексе, и я готова сделать этот шаг. Но сначала — вечеринка в честь дня рождения Джейса.

Папа, конечно, ворчит из-за платья («Оно открывает ноги!»), мама улыбается, а кузены Райкер и Мила посмеиваются. Папа всегда был сверхзаботливым.

— Главное, чтобы вы с Брейди не вздумали улизнуть куда-нибудь, — ворчит он. Его интуиция иногда пугает. Неужели я выдала себя?

— Папа, ты же знаешь, Брейди милый и заботливый, — успокаиваю я его.

— Он парень, а ты девушка. Никакая заботливость не пересилит гормоны, — отрезает папа.

Мы приезжаем в особняк Рейесов. Хантер встречает меня медвежьими объятиями.

— Как моя любимая девочка?

— Хорошо. — Я целую его в щеку. — Тебе