До самой смерти - Миранда Лин

– У нас для вас свадебный подарок, – сказала Квилл, зевая. – О, и спасибо, что осталась.

– Купальня готова, – продолжила Тея, подпрыгивая на носочках.

– Я уже заглянула, – добавила Пэйша. – Она божественна.

Орин взял меня за руку и повел прочь от остальных.

– Доброй ночи, – крикнул он через плечо.

И все четверо хором прокричали:

– Доброй ночи.

Здание осталось таким же, каким я видела его в последний раз. Длинная постройка, созданная из матового стекла и сложных металлических конструкций, походила на произведение искусства. Фасад украшали такие мельчайшие кованые детали, что я забеспокоилась: если о красоте купальни станет известно, наше маленькое убежище привлечет всех, кому хватит любопытства преодолеть границу леса.

Но внешний облик не шел ни в какое сравнение с тем, что находилось внутри. Рука Орина дрогнула, когда мы переступили порог. Декор был достоин короля. Нет. Бога. Нас приветствовала золотая арка – точная копия той, под которой мы только что стояли. За ней в мраморном полу утопали ванны с горячей водой, которые разграничивали белые колонны, увитые лозами с золотыми листьями. Если бы эту купальню построили в мире богов, она все равно была бы выдающейся. Тея превзошла саму себя, и ни одно здание в королевствах не смогло бы сравниться с этим.

В воздухе витал пьянящий запах ароматических масел и дерева, горящего в камине у дальней стены. Я чувствовала, как нас окутывает тепло, почти такое же пылающее, как взгляд янтарных глаз, которые смотрели только на меня. От наполненных водой ванн поднимался пар, клубясь в воздухе завитками. Казалось, будто мы попали в тайную обитель, далекую от наших разрушенных городов.

Орин провел костяшками по черному шелку на моем боку и произнес тихо и хрипло:

– Выбирай ванну, жена.

Я повела его к самой большой ванне, вода в которой мерцала в свете камина, как жидкое золото. Мы постояли возле нее мгновение, не отводя взгляда и предчувствуя удовольствие. Обойдя меня кругом и обжигая взглядом, Орин взялся за ленту на шее, которая удерживала платье.

Он провел ладонями по татуировке на моей спине, вызывая во мне волну желания. Уделил внимание каждому цветку.

– Так красиво, – прошептал он мне на ухо, когда шелковое платье упало на пол.

Поцеловал основание шеи, и мне потребовались все силы, чтобы в тот же миг не потерять самообладание. Я так долго, так отчаянно нуждалась в этом, так жаждала его прикосновений. Даже будучи в гневе, хотела насладиться каждым мгновением.

Прижавшись к нему грудью, я потянула его рубашку. Расстегивала пуговицу за пуговицей, не отпуская его горящего взгляда. Каждое движение усиливало желание, и наконец он предстал передо мной обнаженным. Орин был прекрасен, словно падший бог.

Я сбросила рубашку на пол к своему платью, встала на цыпочки и потянулась к его затылку. Скользнула ладонями по шее, по мускулистой груди, по каждой черной вене, идущей от сердца, и почувствовала, как подкосились колени, когда он провел большим пальцем по моей нижней губе, закрыл глаза и глубоко вдохнул.

Он поцеловал меня со свирепостью и решимостью, сквозь которую проглядывали острые грани его безумия. В этой страсти он становился самим собой, отбрасывал маски. Орин не был хорошим, но не был и плохим. Он метался между добром и злом, как и я. Поэтому мы всегда, пусть и случайно, будем взывать к тьме друг друга.

Орин отстранился, глядя на меня глубокими золотистыми глазами. Его губы припухли, и, когда он провел пальцами по моим рукам, я не сдержала стон. От того, как он смотрел на мое обнаженное тело, между ног разливался жар. Орин застыл, будто сам не верил, что сможет сдержаться и не погубить меня.

– Скажи, что ты моя, – прорычал он, наматывая мои волосы на кулак и запрокидывая голову. – Скажи, что это навсегда.

Я впилась ногтями в его руки, царапая. Он втянул воздух сквозь сжатые зубы, и на его великолепном лице отразилось наслаждение.

– Я твоя, а ты мой.

Я неспешно отходила, покачивая бедрами, пока все тело не запульсировало от желания. Остановившись на краю горячей ванны, коснулась воды носком. Орин вскинул бровь, подначивая меня продолжать. Я ступила в ванну, и горячая волна выплеснулась через край. А он так и остался стоять. Так и смотрел, застыв во времени, как мое тело сантиметр за сантиметром исчезает под водой. У меня перехватило дыхание – то ли от напряжения в его лице, то ли от температуры в ванне.

Я окунулась, чтобы полностью намочить волосы, а когда вынырнула глотнуть воздуха, он уже сошел с места. Чары рассеялись, а может, только усилились, едва он приблизился. Я прислонилась спиной к противоположному краю ванны и стала наблюдать, как он спускается по ступенькам, не сводя с меня глаз.

– Встань, Деянира. Дай на тебя посмотреть.

– Ты женился не на скромной послушной женщине, Орин, – напомнила я, погружаясь в воду по самые плечи. – Если хочешь меня, иди и возьми.

Он был нужен мне. Прикосновение его пальцев, его губы на моих губах. Разделявшая нас пара шагов казалась непреодолимой, особенно когда он ласкал взглядом мое тело. Я уже изнывала от желания, которое мог утолить только он.

– Ты умопомрачительна, Ночной Кошмар, – прорычал он и соскользнул в воду, а затем вынырнул в считаных сантиметрах от меня, взял за руку и, повернув кругом, прижал спиной к своей груди.

Орин окутал меня своим теплом, наклонился и поцеловал в шею. С его волос капала вода. Он провел мозолистыми пальцами вдоль моего живота, до самого низа. Я встала на цыпочки, развернувшись, и мрачный смешок, который он издал, отпрянув, лишь усилил желание.

Он сунул руку в корзину, стоявшую возле края. Окунул мочалку, провел ею по груди, не сводя с меня глаз. Каждый мускул его тела был напряжен, а загорелая кожа так мерцала в свечении пламени, что мне сильнее всего на свете хотелось провести пальцами по его телу. Но он жестом велел мне повернуться. Пододвинулся ближе. Вода пошла волнами.

Вновь прижав меня спиной к своей груди, он провел мочалкой по чувствительной коже. Теплое дыхание ласкало мое ухо, овевало шею. Орин был неумолим. Изучал меня, будто осваивал новый инструмент. Он прошелся пальцами под моей грудью, отчего у меня вырвался резкий вздох и сердце наполнилось предвкушением.

– Не спеши, жена. Я не намерен торопиться.

– Мило, что ты думаешь, будто ты тут главный.

Орин сжал меня крепче и скользнул ладонью к моей шее.

– Можешь забрать любой другой момент, но этот – мой. Я буду вести, а