До самой смерти - Миранда Лин

ошейник, и тот, подняв голову, вскочил и бросился в комнату, но не спешил запрыгивать на кровать. Сперва он встал лапами на край и обнюхал мое лицо, будто хотел убедиться, что со мной все хорошо.

– Я же говорила, – сказала Квилл, как только пес нашел удобное место, покружился на нем и улегся. – Мы теперь одинаковые, да? Тебя похитили и меня тоже?

– Да, детка. Мы одинаковые.

Она забралась обратно на кровать и снова дотронулась до моей щеки.

– Пэйша сказала, что ты очень злишься и можешь уйти, и тогда мы расстроимся, но не посмеем просить тебя остаться. Обещаешь не говорить ей, что я все разболтала?

– Обещаю.

– Но ты правда уйдешь?

Я прокашлялась, чтобы выиграть время. Сама не знала толком, что будет дальше. Знала, что обрела здесь свой дом, но как мне остаться, если не могу никому доверять? Какой же дурой нужно быть? Но я не могла сказать этого Квилл. Ей не понять. Поэтому лишь вздохнула и запустила пальцы в мягкую шерсть Бу.

– Мне нужно подумать. Ладно?

Она поджала губы, явно взвешивая мои слова.

– Это не отрицательный ответ?

– Нет. Не отрицательный.

– Но и не утвердительный. Значит, наверное, все нормально.

В дверь трижды тихо постучали, после чего она распахнулась и на пороге показалась Пэйша в красивом золотом платье, подчеркивающем ее загорелую кожу. Длинные каштановые волосы были безупречно завиты и убраны назад.

– Самый щедрый подарок, который я получала от возлюбленного, – это цветы. А ради тебя учинили массовые разрушения.

Я не смогла даже улыбнуться.

Она многозначительно посмотрела на Квилл.

– Пора переодеваться, Квилли.

Малышка захихикала и слезла с кровати. Верный Бу побежал за ней.

Пэйша вошла в комнату, и я заставила себя сесть, отметив скованность движений, но в остальном самочувствие было неплохим. Тея заглянула следом, ее рыжие волосы держала красивая золотая заколка: она бы скорее подошла к платью Пэйши, хотя сама Тея надела свободное белое. Я посмотрела мимо обеих в глаза матери Орина, на лице которой отчетливо виднелось беспокойство.

– Все нормально? – спросила она, неспешно войдя в комнату, и остановилась у изножья кровати.

Я кивнула, хотя в горле встал ком. Мне очень хотелось накрыться одеялом с головой и заплакать от стыда и смущения, а может, даже от злости. Но я понимала, зачем они пришли, и знала, что должна высказаться первой.

– Когда я была маленькой, отец прежде всего научил меня никогда никому не доверять. Сказал, что мир скорее прожует и выплюнет, чем проявит ко мне доброту. И всю мою жизнь он был прав. Эти слова направляли меня на каждом повороте пути.

– Дей, – прошептала Тея, но я подняла руку.

– Я думала… – Я проглотила ком в горле. – Думала, что смогу прийти сюда, выведать ваши секреты и узнать тайну Орина. Я видела, как он убил человека, и только поэтому вернулась в тот день, когда Тея освободила меня. Полагаю, к тому времени вы уже поняли, что он наделен силой?

Они кивнули.

– Я считала, что я умная, а вы наивные. Начала нашу дружбу со лжи. Я привязала Бу у реки и убедила Квилл отправиться на поиски, а все, чтобы расспросить ее о вас.

– Ни к чему об этом, – сказала Элоуэн.

– Ну а вы? – рассмеялась я, хотя слезы выдали мои истинные чувства. – Я подлила вам сонный отвар, чтобы обыскать дом. Так и узнала об оружейной комнате Теи. Я прошу прощения за это, потому что честность – единственный путь. Так что простите меня. За то, что была худшей из нас. И я понимаю, что вы знали Орина дольше. Любили его сильнее. Ваша преданность ему возобладала над дружбой, которая зародилась между нами. Я понимаю. Жаль только, что не знала об этом. Жаль, никто из вас не сказал мне, что я здесь лишь из-за силы своих прикосновений.

– Никто не сказал тебе этого, потому что это неправда. – Пэйша подошла ближе и приподняла подол, чтобы сесть на край кровати. – Мы хотели, чтобы ты осталась с нами как друг. Но знали, что ты разозлишься и сбежишь.

Сорвалась еще одна слеза.

– И я бы сбежала. Так я и сделала.

Тея разгладила складку на одеяле в изножье кровати.

– Орин стал очень мрачным и злым. А когда мы все сошлись на том, что нужно тебе рассказать, он так привязался, что стало ясно: вы оба нас не простите. Поэтому нам пришлось ждать и надеяться, что в свое время сумеем найти способ спасти эту семью.

– Мы семья, Деянира. Все шестеро. И мне, как матери, было необходимо, чтобы ты помогла моему сыну. Не стану это отрицать. Но в то же время мне самой было нужно твое присутствие. Всем нам. Оно по-прежнему нам необходимо. – Элоуэн подошла ближе. – Ты можешь считать это жестокостью из лучших побуждений, но я не позволю тебе сбежать, пока мы не попросим прощения. Ты этого заслуживаешь. Можешь принять извинения, а можешь не принимать, но знай: спустя столько времени уже никто не притворялся, что ты нам нравишься. Мы любим тебя.

Я водила пальцем по строчкам на стеганом одеяле, а слезы все не стихали, хотя теперь это были слезы облегчения. Я давала волю эмоциям, которые копились двадцать семь лет и которые мне никогда не позволяли испытывать, принимая за слабость.

– Здесь ты в безопасности, – сказала Элоуэн. – И мы хотим, чтобы ты осталась. Не ради Орина. А потому, что заслуживаешь здесь быть.

Услышав тихое покашливание у порога, я почувствовала предвкушение. Женщины спешно покинули комнату, и передо мной предстал самый умопомрачительный мужчина, какого я только видела. Орин стоял в коридоре в черном фраке с галстуком-бабочкой и карманным платком. Выглядел именно так, каким я его запомнила. Тьма рассеялась, и его глаза снова приобрели медовый цвет.

– Мне можно войти? Это безопасно? – спросил он, игриво вскинув бровь в явной попытке разрядить обстановку.

– Уточни, что ты имеешь в виду под безопасностью.

– Раз ты спрашиваешь, безопаснее остаться в коридоре.

Даже не пытаясь придать себе беззаботный вид, я опустила голову и смерила его взглядом.

– Погибли люди, Орин. Множество людей. И ради чего? Ради меня? Я не стоила ни одной из этих жизней. И даже если бы мне хватило бесстыдства сказать, будто стою, это все равно не изменит того, что мне никогда не пережить масштабов твоей лжи. В ночь нашей встречи ты сыграл роль мужчины, который влюбился с первого взгляда, и был готов покончить с Девой Смерти ради блага королевства. А на следующий день я возненавидела тебя. В те