До самой смерти - Миранда Лин

снова плеск воды, а затем голос Пэйши, зазвучавший тише. – С тобой кто-нибудь есть, Дей?

– Нет.

– Можешь дотянуться до решетки? Я могу ее убрать, Дей. Попробуешь забраться по стене? – спросила Тея, вновь поддавшись спешке.

Я тянулась, как могла, пока боль не пронзила все тело. Дыхание перехватило, и я упала на пол.

– Не могу. Слишком сложно.

– Я тебя там не оставлю, Деянира. – Пэйша выругалась. – Либо ты выберешься сама, либо я приду за тобой, и плевать на короля.

– Дай мне день. Посмотрим, что я смогу выяснить. Может, и бок заживет. Возвращайтесь завтра в то же время, если сумеете обойти стражу. Я постараюсь найти способ добраться до окна.

Слова Пэйши донеслись с пугающей серьезностью:

– Как только Орин узнает, где ты… Возможно что угодно.

Я прижала ладонь к холодной каменной стене, жалея, что не могу взять и снести ее. Не ради него. А ради подруг, которые пришли, невзирая на опасность.

– Тогда не говори ему. Останься в квартире, если придется. Если он потеряет голову и совершит ошибку, кто-нибудь погибнет.

– Главное, смотри, чтобы это была не ты, Дева.

Я судорожно сглотнула, и от моей печали молчание затянулось.

– Пэйша? Тея?

– Мы еще здесь, – прошептала Пэйша. – Так долго, как сможем.

Я кивнула, хотя знала, что она не увидит, и свернулась в позе зародыша в луже собственной крови в полуметре от мертвого тела.

– Спасибо, что пришли. – Я сделала еще один судорожный вдох. – Если я не…

– Не смей, – процедила она. – Не теряй боевого духа. Никаких прощаний. Ни за что.

– Думаю, мне нужно поспать.

– Только будь осторожна, – взволнованно сказала Тея. Металлический борт лодки еще какое-то время скрежетал о каменную стену, даже когда я закрыла глаза.

Я проснулась несколько часов спустя и увидела на лестнице спящего охранника. Если за мной вернутся, он создаст трудности. Все еще испытывая боль, пусть уже не такую сильную, я закрыла глаза и возродила в памяти каждое мгновение, проведенное с семьей, которая никогда не была моей по-настоящему. Кажется, за эти дни я узнала, где прячется любовь. В смехе старика и доброте обеспокоенной матери. В прикосновениях ребенка и дружеских объятиях. И хотя мне претило это признавать, больше всего я узнала о любви от Орина. Я позволила себе быть уязвимой рядом с ним. В одно мгновение злиться, а в следующее поддаваться страсти. Я узнала, что любовь, какой бы она ни была, всегда оставляет след в душе. И даже если откажешься от нее, эта рана никогда не исцелится. Любовь – это возможность осознать одиночество и вместе с тем обрести в объятиях семьи самое надежное убежище. Любящее сердце всегда сможет найти путь домой.

Пускай члены Синдиката скрывали от меня правду, они все равно стали моей семьей, и, пока не прогонят, мой дом будет рядом с ними. Нам нужно поговорить. Извиниться друг перед другом, ведь я сама пришла к ним с обманом. Я не идеальна. Но они нужны мне. С Орином или без него. Едва я столкнулась с Дрекселем Ванхоффом, мне захотелось убежать прочь. Вернуться к Орину. Избавить нас обоих от боли, которую принесли его слова. Орин лгал мне, и я не знала, смогу ли однажды это пережить, но след, который он оставил в моем сердце, никогда не исчезнет.

Дверь снова со скрипом отворилась, разбудив так называемого стражника. Видимо, наступило утро, хотя я не знала, сколько времени прошло, а за окном было ничего не видно: сквозь него почти не проникали солнечные лучи. В подземелье спустилась группа людей. Я поднялась на ноги, что стали более устойчивыми, и всмотрелась в незнакомые лица, готовясь к появлению последнего человека, который топал по ступеням, будто конь. Наконец он остановился напротив меня. С мехами на плечах и ремнем в перевязи он, казалось, занимал вполовину больше места, чем все, кто выстроился в шеренгу перед камерой.

– Доброе утро, убийца королей. Хорошо спалось? – Икарий обнажил меч и провел им по прутьям, будто играл на музыкальном инструменте.

– Неплохо, – ухмыльнулась я. – Как мило, что спросил.

– Я подумал, мы могли бы начать этот день с игры. Видишь этих бедолаг?

Я невозмутимо рассматривала свои ногти, чтобы он не догадался, как бешено колотится мое сердце.

– Нет. Ослепла за ночь.

Король зашелся смехом, который звучал так неискренне, что у меня побежали мурашки.

– Посмотри-ка на них. Изучи повнимательнее. – Он схватил самую молодую женщину за лицо, сжав впалые щеки перчатками, и притянул к камере. – Как думаешь, она заслуживает смерти?

– Нет, – прямо ответила я.

Он оттолкнул ее прочь.

– Ты ее не знаешь. Как можешь быть так уверена?

– Меня не интересуют твои игры. Чего ты от меня хочешь?

– Я же говорил. Я разобью твою душу, в точности как ты разбила мое бедное сердце. – Его слова источали столько злой иронии, что даже один из стражников коротко усмехнулся.

Я промолчала и вернулась на тюфяк.

– Андрос! – крикнул он, призвав стражника, с которым приходил вчера. – Открой камеру.

Я не подняла взгляда, когда несколько человек дружно ахнули, давая понять, что видели во мне большую угрозу, чем в короле. Знали бы они. Он подчинил этот мир. Но дело было в чем-то еще. В том, что уже было известно Икарию, а мне – нет.

Как только дверь камеры открылась, он толкнул Андроса внутрь и быстро запер.

– Ты убьешь его, Дева, иначе каждый час кто-то из них будет становиться жертвой моих… способностей. Забери одну жизнь, чтобы спасти десять. Вот выбор, перед которым ты оказалась. Мне принести большие песочные часы или ты умеешь считать?

Я бросилась к решетке и затрясла железные прутья.

– Единственная смерть, которую ты узришь от моих рук, будет твоя собственная, король. Только твоя, – пригрозила я.

Икарий смеялся, не смолкая, пока поднимался по лестнице в сопровождении стражников и невольников. Я уже играла в эту чертову игру. Он знал, что я выберу меньшее зло. Но какое ему дело? Зачем вынуждать меня?

– Он пытается разозлить вас, принцесса, – сказал Андрос с мрачным смирением. – Не нужно бороться с ним. Просто убейте меня – и покончим с этим.

50

Я смотрела в глубокие карие глаза Андроса, удобно устроившегося на жалком подобии постели. Он снял шлем, под которым оказались темно-рыжие волосы и россыпь веснушек. У него были добрые глаза, искрящиеся в тусклом свете.

– Что тебе известно о нем? Чего он от меня хочет?

Стражник поднял соломинку, которая хрустнула под его ногой.

– Я знаю, что он намеревался захватить трон задолго до