Жаждущий мести - Мишель Хёрд

на ноги. Моя левая рука практически не двигается, а тело ослабло от пыток и отсутствия еды. Они дали мне только две бутылки воды, но, к счастью, у меня было немного уединения, когда мне разрешили воспользоваться туалетом.

Меня охватывает сильное головокружение и я слегка трясу головой, чтобы привести мысли в порядок, покачиваясь на нетвердых ногах.

— Сообщи мне, когда частный самолет приземлится в Нью-Йорке, — слышу я голос Аугусто.

— Конечно, босс, — отвечает Раффаэле.

От одного только голоса Аугусто в моей душе зарождается паника, а сердцебиение мгновенно учащается.

Когда Аугусто подходит ко мне, его взгляд медленно скользит по всему моему телу.

— Дерьмово выглядишь. Готов позвонить отцу?

Я качаю головой, а от быстрого дыхания грудь сжимается, словно ледяные осколки вонзаются в мои легкие.

Мои ноги подкашиваются, и я падаю на холодный бетонный пол. От этого по моему телу прокатывается новая волна боли.

Сделать следующий вдох не получается, и паника накрывает меня с головой.

Чувствуя, как рубашка сдавливает грудь и мешает дышать, я, не раздумывая, пытаюсь снять с себя ее.

Сначала на землю летит толстовка. А когда мне, наконец, удается натянуть ткань рубашки на голову, меня охватывает такое сильное головокружение, что перед глазами все темнеет.

Сжимая уплотненную рубашку правой рукой, я едва сдвигаю ткань на пару дюймов. Поняв, что снять ее мне не удастся, я тихонько всхлипываю.



Аугусто

Что. За. Херня.

Несколько секунд я не могу понять, на что смотрю. Но у меня нет времени разбираться, во что, черт возьми, одет Танака, потому что ему становится трудно дышать.

— Господи! — восклицаю я, опускаясь рядом с ним.

Не желая, чтобы он умер у нас на глазах, я хватаю странную рубашку и, когда снимаю с его головы чертовски плотную ткань, он издает мучительный крик, от которого у меня мурашки бегут по спине. Я бросаю эту удивительно тяжелую рубашку на землю и смотрю на него, чтобы убедиться, что ему стало легче дышать.

Прежде чем я успеваю осознать, что этот крик похож на женский, мой взгляд останавливается на спортивном бюстгальтере, прикрывающем женские округлости и твердые соски.

— Господи Иисусе, — выдыхает Раффаэле.

— Она, блять, женщина?! — спрашиваю я недоверчивым тоном.

Меня нелегко удивить, но когда мой взгляд скользит по синякам на ее маленьком торсе, в моей груди зарождается чувство, которого я раньше не испытывал. Что-то похожее на раскаяние, но гораздо, гораздо хуже.

Что я наделал?

Когда шок немного отступает, я замечаю, что Танака потеряла сознание, и мой взгляд возвращается к спортивному бюстгальтеру и ужасным синякам на ее ребрах, груди и плечах.

— Блять, — рычу я. У меня нет других слов, чтобы выразить свои чувства в этот момент.

В Коза Ностре мы не пытаем женщин. Никогда.

Если мы сталкиваемся с женщиной-врагом, то обычно даруем ей быструю смерть – путем выстрела в голову.

Раффаэле приходит в себя быстрее меня и говорит:

— У нее вывихнуто плечо. — Он присаживается на корточки с другой стороны от нее. — Может, мне вправить его, пока она без сознания?

Я киваю и медленно поднимаюсь на ноги, стараясь как можно быстрее оправиться от шока.

Наблюдая, как Раффаэле вправляет плечо женщины, я задаюсь вопросом, кто она, блять, такая, и почему ничего нам не сказала.

Боже. Последние пару дней мы избивали женщину.

Я прижимаю руку к животу, когда к горлу подкатывает тошнота.

— Думаешь, она дочь Масато? Может, этот ублюдок не хотел, чтобы все знали, что у него нет сына? — спрашивает Раффаэле, вставая.

Прежде чем я успеваю ответить, женщина приходит в сознание. Она тихонько всхлипывает. Осознав, что на ней нет уплотненной рубашки и мы смотрим на нее, она впадает в панику.

Она пытается оттолкнуться правой рукой, качая головой, а затем, впервые за все время, заговаривает.

— Пожалуйста. — Это слово звучит слабо, но наполнено ужасом. — Пожалуйста.

Когда я подхожу к ней, она снова испуганно всхлипывает, дико мотая головой.

— Не насилуйте меня. Пожалуйста.

Я останавливаюсь на месте и быстро говорю:

— Мы не будем насиловать тебя, и если бы ты раньше сказала нам, что ты – женщина, мы бы не причинили тебе вреда. — Я присаживаюсь на корточки, чтобы казаться меньше, и смотрю в ее испуганные глаза. — Кто ты?

Слезы начинают струиться по ее щекам, и она падает на спину, дыша быстро и неглубоко.

— Я никто. Просто тень.

Ее слова звучат так тихо, что я бы их не услышал, если бы не смотрел на ее лицо.

— Ты родственница Масато? — спрашиваю я.

Она снова качает головой, и, несмотря на то, что мы довольно жестоко обошлись с ней и она явно не в себе, я вижу, как в ее карих глазах бурлит мыслительный процесс.

— Я просто случайная женщина, притворяющаяся его сыном.

— Если она – двойник, это объясняет, почему она не отвечала на вопросы, — комментирует Раффаэле. — У двойника не будет никакой информации. Она, вероятно, была в ужасе, что мы просто убьем ее, если узнаем, что она не Рё Танака.

Женщина поворачивает голову и смотрит на моего заместителя. Затем кивает ему и, наконец, признается:

— У меня нет никакой информации. Пожалуйста, отпустите меня.

Боже, она не в состоянии выйти отсюда. Она даже до двери не дойдет.

Я качаю головой, глядя на женщину, которая едва дышит, лежа на земле.

Я придвигаюсь ближе, и когда просовываю руки под нее, она начинает сильно мотать головой.

— Пожалуйста. Не надо!

Ударить меня по шее ей удается только правой рукой, поскольку левая будет некоторое время нерабочей.

— Мы отвезем тебя в больницу, — говорю я ей, чтобы она перестала волноваться.

Она с опаской смотрит на меня и в ее глазах я замечаю сущий ужас. Затем она бросает взгляд на свою толстовку.

Точно. Наверное, в бюстгальтере она чувствует себя беззащитной.

Я тянусь к огромной толстовке и натягиваю ткань ей на голову. Она просовывает правую руку в рукав, а левую прижимает к черно-синей талии.

Я поднимаю ее на руки, понимая, что она практически ничего не весит.

Сокрушительная волна вины накрывает меня с головой, и, вынося ее из ангара к внедорожнику, я смотрю на ее опухшее лицо.

Она чертовски хорошо сыграла роль мужчины, и хотя ее лицо по-прежнему выглядит мужественным, особенно с синяками,