Жаждущий мести - Мишель Хёрд

которого я когда-либо видела, но сейчас я вижу в нем лишь жестокого монстра.

Под коленом Кэнтаро собирается лужица крови от пулевого ранения в бедро, а его лицо покрыто порезами и синяками.

Я замечаю, что мы находимся в каком-то ангаре. Снаружи виднеется часть самолета, черные внедорожники и седаны.

Мужчина присаживается на корточки и смотрит Кэнтаро в глаза.

— Я Аугусто Витале, — говорит он. — Из-за тебя мой брат сейчас лежит в больнице.

— Хорошо. — Кэнтаро усмехается, презрительно глядя на Аугусто. — Сицилийское дерьмо. — Он плюет в Аугусто, и у меня округляются глаза.

Kuso. Kuso. Kuso.

Аугусто протягивает руку и рычит:

— Нож.

Охваченная ужасом, я наблюдаю, как один из его людей протягивает ему клинок с зазубренными лезвиями. Не сводя глаз с Кэнтаро, Аугусто хватает его за шею. Он крепко удерживает его на месте, и, когда подносит нож к горлу, мой охранник пытается отстраниться, хватая Аугусто за руку.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда я вскакиваю на ноги. Повернувшись, чтобы убежать, я слышу дикое рычание Аугусто. Он медленно вонзает нож в шею Кэнтаро, пока острие не выходит с другой стороны.

Глаза Кэнтаро расширяются от шока и на мгновение останавливаются на мне. Каким-то образом ему удается простонать:

— Беги!

Мой разум отчаянно пытается осознать происходящее, но тело слушается, поэтому я со всех ног бегу к выходу.

— Схвати этого ублюдка! — рычит Аугусто, и страх, который вселяет в меня его угрожающий тон, заставляет меня бежать еще быстрее.

Как только я добегаю до выхода, что-то ударяется о металлические двери рядом со мной.

— Не убивай его, мать твою!

От страха я оглядываюсь, и когда мой взгляд встречается со взглядом мужчины, которому, судя по всему, около тридцати, он врезается в меня, сбивая с ног.

Мое плечо ударяется о землю с такой силой, что из легких вылетает весь воздух. Я чувствую, как плечо выскакивает из сустава, и по руке, шее и верхней части тела проносится волна мучительной боли.

Я все еще пытаюсь глотнуть воздуха, превозмогая боль, когда меня поднимают на ноги и тащат обратно в ангар. Безжизненное тело Кэнтаро теперь лежит в луже крови, которая медленно растекается по земле.

Меня охватывает ужас, и я готовлюсь к тому, что меня заставят преклонить колени, чтобы Аугусто убил и меня. Но вместо этого я остаюсь стоять перед этим устрашающим мужчиной, который своими размерами напоминает медведя.

Я не могу удержаться и смотрю в пустые глаза Кэнтаро.

Мои губы приоткрываются, и я даже начинаю подумывать о том, чтобы взмолиться о пощаде. Мне хочется сказать им, что я не Рё, но тут в мою голову закрадывается более ужасающая мысль.

Они могут сотворить со мной гораздо худшие вещи, если поймут, что я женщина.

Последние десять лет я хотела только одного – быть нормальной девушкой. Я хотела носить красивые платья и краситься, отрастить длинные волосы и ходить на свидания.

Но когда группа опасных мужчин окружает меня, я понимаю, что сейчас лучше всего притвориться мужчиной.

Я должна продолжать играть свою роль.

Я никогда раньше не дралась, особенно с жестоким боссом мафии. Но, понимая, что этого от меня и ждут, с рычанием бросаюсь вперед. Я замахиваюсь кулаком, целясь в лицо Аугусто, но он мгновенно вскидывает руку и останавливает меня, схватив за предплечье.

Этот мужчина почти вдвое больше меня. Он делает шаг в мою сторону и пристально смотрит мне в глаза.

Видя в его зеленых радужках обещание боли и жажду мести, я понимаю, что мне предстоит много страданий, прежде чем они убьют меня.

Мне не подарят быструю смерть, как Кэнтаро и Масаки.

Его кулак врезается мне в ребра, и весь воздух снова вырывается из моих легких, когда жгучая боль пронзает всю грудь.

Меня швыряют на землю, и когда я пытаюсь удержаться левой рукой, то вспоминаю о вывихнутом плече. Оно подгибается, и весь мой торс пронизывает острая боль.

— Жалкий ублюдок, — говорит Аугусто, глядя на меня с отвращением. — Разве твой отец не учил тебя драться?

Я отказываюсь отвечать на вопрос и вместо этого с трудом поднимаюсь на ноги. Голова кружится, и кажется, что меня вот-вот стошнит, но потом это чувство проходит.

Каждый вдох причиняет боль, но я все равно заставляю себя дышать.

Аугусто протягивает мне устройство.

— Разблокируй его и позвони отцу.

Я смотрю на свой телефон. Он нужен мне только для звонков Масаки и охранникам, а еще для игр. Номера отца у меня нет, и я никогда с ним не связываюсь.

Они убьют меня, если поймут, что я бесполезна.

Эта мысль вызывает во мне новую волну страха, и я плотно сжимаю губы, отказываясь говорить.

Мужчина, который схватил меня и вывихнул плечо, подходит ко мне и говорит:

— Аугусто, этот ублюдок лапал мою сестру. — Он окидывает меня безжалостным взглядом. — Думаю, будет справедливо дать мне возможность первым разговорить его.

Нет. Боже, его сестра, должно быть, Джианна. Он, наверное, думает, что в клубе я хотела причинить ей боль, а не помочь.

Аугусто кивает брату Джианны, а затем бросает мой телефон другому мужчине.

— Я сделаю пару звонков. Оставайся с Энцо, Раффаэле.

— Да, босс.

— Энцо, — говорит Аугусто, а затем ждет, пока брат Джианны повернется к нему. — Не убивай его.

Kuso.

Когда Аугусто направляется к выходу, Энцо наступает на меня. Инстинкт велит мне бежать и попытаться спасти свою жизнь, но тут огромное тело Энцо врезается в меня, и я падаю на землю. От удара перехватывает дыхание, и я начинаю икать, чувствуя жгучую боль.

Я извиваюсь всем телом и начинаю бить и царапать брата Джианны.

Я пыталась ей помочь!

Его кулак снова и снова бьет меня по лицу, и, к счастью, я теряю сознание.

Глава 6

Юки

Лежа на холодном, твердом бетоне, я пытаюсь дышать неглубоко, превозмогая мучительную боль в груди.

Моя уплотненная рубашка сильно сдавливает мои сломанные ребра.

Сколько времени прошло?

Два дня? Три?

Всякий раз, когда меня оставляют одну, я пытаюсь найти выход из ангара, но все двери заперты, а окон тут нет.

Некоторое время назад я услышала шум машин и приглушенные голоса. Вскоре раздался гул двигателей частного самолета, и когда он взлетел, в мое сердце закралась надежда.

Они ушли?

Однако моя надежда была недолгой. Тяжелые двери ангара распахиваются, и я, подавляя стон, начинаю с трудом подниматься