Танец С Врагом. Эхо потерянных воспоминаний - Алекса Корр

— Я спасаю ее от тебя! — он выкрикнул это с такой болью, что мне стало тошно.

Он сделал выпад, открывая защиту. Я мог бы убить его здесь. Одним движением когтей, одним всплеском тьмы. Но я лишь отбил его меч предплечьем, заставляя его отшатнуться.

— Теперь! — крикнул он своим людям.

Остальные драконоборцы разом накинули еще сети, стягивая мои руки. Антимагические цепи защелкнулись на браслетах, усиливая блок. Я опустился на одно колено, тяжело дыша. Игра должна была быть убедительной до самого конца.

Сергио подошел вплотную. Его грудь тяжело вздымалась, пот заливал лицо. Теперь в руках он сжимал кинжал. Рубин на рукояти пульсировал в ритме его сердца.

— Ты снова будешь свободна, Дайри, — прошептал он, поднимая оружие. — Я делаю это ради тебя.

Лезвие блеснуло. Он нанес удар. Быстро. Точно. В сердце.

Если бы меня на предупредила Даша и я сделал кинжал таким, как планировал изначально, сталь прошла бы сквозь плоть. И моя тьма пропустила бы удар, обманутая зачарованием.

Но сейчас я переписал правила.

Когда острие коснулось моей груди, моя тьма не отступила. Она ждала этого момента. Она взревела внутри, чувствуя прикосновение своего же «родственника» — той самой энергии, что была вплетена в клинок.

Кинжал не вошел. Он застрял, будто уперся в монолитную скалу.

Рубин на рукояти вспыхнул ослепительно ярко, но не красным, а фиолетовым светом — цветом парализующей магии. Волна удара прошла не через меня, а обратно, через клинок, через руку, держащую его.

Сергио замер. Его глаза расширились от ужаса. Он попытался отдернуть руку, но пальцы окаменели. Волна паралича побежала вверх по руке, сковывая плечо, шею, тело. Меч выпал из его второй окаменевшей руки и звякнул о камень. Кинжал остался торчать в моей груди, но лезвие лишь коснулось кожи, оставив царапину, и тут же было отброшено магическим импульсом в сторону и остался лежать на полу, светясь зловещим фиолетовым.

— Что... что ты сделал? — прохрипел Сергио, падая на колени. Его тело было живым памятником собственной ошибки.

Остальные драконоборцы застыли в недоумении. Сети на моих плечах начали тлеть. Моя магия, которую они считали заблокированной, рвала ткань пут, словно паутину. Я выпрямился. Сети упали на пол обугленными лохмотьями.

Воздух в лаборатории сгустился, став тяжелым от высвобожденной силы. Мои глаза вспыхнули пламенем, освещая их искаженные страхом лица. Бросил в их стороны парализующее заклинание.

— Я дал слово, — сказал я, и мой голос теперь звучал не как у уставшего человека, а как у дракона. — Я обещал ей, что вы останетесь живы. Но видит Праотец, как мне хочется нарушить это обещание. Другой ударил мечом.

В этот момент из теней вышел Тэйн.

Он двигался быстро и бесшумно, словно тень, сорвавшаяся со стены. Его клинок вспыхнул в воздухе. Через несколько мгновений последний из драконоборцев, чудом не попавший под мое заклятие, уже лежал на полу, обезоруженный и связанный магическими путами.

Я шагнул к Сергио. Он лежал на полу, не в силах пошевелить даже веком. Только глаза жили в этом каменном теле. В них читался вопрос: «Как так?»

— Ты был пешкой, Сергио, — тихо сказал я, нависая над ним. — Как и все вы. Кто сказал тебе, что я монстр? Кто сказал тебе, что моя смерть спасет мир, а не наоборот откроет врата для тварей?

Он не мог ответить. Паралич сдавил горло. Минуту рассматривал его лицо, а потом, не оборачиваясь, отдал приказ:

— Тэйн, в подземелье их. Завтра будем разбираться, что с ними делать.

— Слушаюсь.

Тэйн поднял обездвиженного Сергио, как мешок. Парень смотрел на меня. В его взгляде была не благодарность, а непонимание. Он готовился умереть героем. А остался жить предателем в глазах своих же.

Еще двое людей Тэйна подхватили под руки Маркуса и потащили в сторону выхода.

Я поднял кинжал с пола. Рубин пульсировал, успокаиваясь. Ловушка сработала идеально. Тьма внутри меня удовлетворенно урчала. Она узнала свой инструмент и обратила его против владельца.

Когда всех увели, я остался один в лаборатории. Тишина снова воцарилась в зале, но теперь она была иной. Не напряженной, а чистой.

Я подошел к столу, провел рукой по холодной поверхности. Все кончено. Угроза, которая висела над моей головой два витка времени (один реальный, один прожитый Дашей), была нейтрализована.

Но это была только первая часть. Сергио был мечом. Но кто держал рукоять?

Грэм? Я чувствовал его запах в коридоре. Слуга, который слишком часто оказывался не в то время не в том месте. Но он лишь мелкая сошка, которую использовали, чтобы подобраться ко мне. Анабель, которая привела его в мой замок? Тоже мимо, но и ее не мешало бы проверить. Есть кто-то еще... Кто-то, кто стоял за всем этим. Кто-то, кто веками плел свою паутину, оставаясь в тени. И кого мне предстоит найти, чтобы все произошедшее не было напрасным.

Я сжал кинжал в руке. Рукоять была теплой, словно живой.

— Даша, — прошептал я.

Она ждала наверху. Она знала, что сегодня ночь решающей битвы. Она верила в меня.

Я убрал кинжал в ножны. Завтра начнется настоящая охота. А сегодня... Сегодня я должен пойти к ней. Я обещал вернуться.

Я вышел из лаборатории, запирая дверь сложным заклинанием. Коридоры спали. Замок затаил дыхание.

Поднимаясь по лестнице в свои покои, я чувствовал, как адреналин отступает, уступая место усталости. Но не той, что валит с ног. А той, что приходит после выполненной работы.

Я остановился у двери своей спальни. Вдохнул. Выдохнул. И представил ее глаза, полные нежности и беспокойства за меня. На душе сразу стало тепло и я рывком распахнул дверь своих покоев.

Глава 95

Кайл

Когда дверь в покои распахнулась, первое, что я увидел, была она.

Даша стояла у окна, завернувшись в мой темный халат, который на ней выглядел огромным, и тонкая ткань мягко струилась вдоль ее ног, касаясь пола. За ее спиной медленно светлело небо — рассвет поднимался над скалами, окрашивая облака холодным серебром, но она, казалось, даже не замечала этого света, потому что все ее внимание было устремлено на дверь.

На меня.

Она обернулась в тот самый миг, когда я переступил порог.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, и в этих нескольких секундах было больше слов, чем можно было бы сказать за целую ночь.

Я видел, как в ее глазах вспыхнуло облегчение, почти болезненное, как будто она до последнего боялась, что что-то пойдет не так.