Меня зовут Кожа́ - Бердибек Ыдырысович Сокпакбаев

Одна моя штанина зацепилась за сучок на перекладине забора, и я полетел на землю рыбкой! Я здорово стукнулся о землю, расцарапал локоть и ушиб колено. Но не боль мучила меня. Верно, что стыд хуже смерти. Я вскочил на ноги и побежал без оглядки.

А вдогонку мне несся звонкий хохот Жанар и раскатистый смех бабушки.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

В которой описывается, как я мечтал и какой хорошей была бы жизнь, если бы все было так, как человеку хочется.

Я давно уже лежал в постели, но никак не мог заснуть. Вот опять подвело меня мое упрямство. Сколько раз давал я себе слово: не быть упрямым! Ну зачем я спорил с Жанар, обидел ее? Сошел бы с «большой дороги», проиграл бы, и дело с концом. Подумаешь, потеря!

Я даже прошептал потише:

— Жанар, прости меня. Во всем виновата моя упрямая голова!

Директор любит говорить: «Дело не в том, чтобы признать ошибку, дело в том, чтобы исправить ее». Но как исправишь мою оплошность?.. Хоть бы скорее кончить десятый класс! Жанар пойдет учиться в институт, а меня призовут в армию. Я буду писать ей прекрасные письма в стихах… И не сможет же она не ответить воину. В один прекрасный день я получаю письмо, которое начинается словами: «Милый Кожа!» Какое хорошее слово: «милый»

…Темно, хоть глаз выколи. Дождь хлещет не переставая. Густые черные тучи перекатываются в небе, как волны на море во время бури. Гремит гром. Сверкают молнии, заглушая и ослепляя. Но зорки глаза и чуток слух человека. Он стоит навытяжку, презирая неистовство природы, на берегу бурлящей, желто-серой реки. Этот человек — я. Мне доверили важный пост на границе.

Коварный враг, пользуясь непогодой, пытается вонзить свои кровавые когти в нашу землю. Он хочет нарушить священную линию границы. Но я готов к борьбе до последней капли крови.

Вражеские танки, ломая огромные деревья, ползут вперед. Я стою, притаившись за кустом. Слежу за ними, и в руках у меня бутылка с зажигательной смесью. Первый танк приближается к моему посту. Я бросаю гранату.

Взрыв!

Та же участь постигает второй и третий танки. Вероломный враг бежит.

На следующий же день моя слава облетает всю страну. Возможно даже, в газетах появляются мои портреты. Вот тогда Жанар узнает, на что способен Кожа!

Я возвращаюсь из армии. На груди гимнастерки — орден. Люди стоят у моста и ждут меня. В руках у них букеты цветов. Жанар выходит вперед. Мы бросаемся друг другу в объятия, как Козы и Баян, которые так мечтали о встрече.

— Жанар!

— Кожа!

Вдруг кто-то берет меня за, плечо. Это директор школы Ахметов с группой учителей.

— Молодец, Кожа! Вот это герой! Зря мы раньше ругали тебя, — признает Ахметов. — Не думали мы, что ты такой храбрец, прости…

— Да, — отвечаю я, — ругали на всех собраниях, а больше всех Майканова-апай.

Майканова не решается подойти ко мне и стоит в стороне.

— Что же вы? — спрашиваю я. — Подойдите поближе.

Она робко подходит:

— Прости, Кожа… Ты, наверно, помнишь, как я не выдала тебе путевки в пионерлагерь…

— Такие вещи не забываются, — отвечаю я.

— Прости, прости, дорогой Кожа-атай.

Простить или нет? Ведь если бы Майканова дала мне путевку; я бы поехал в лагерь вместе с Жанар… Нет, не прощу. Я отвожу в сторону Ахметова и говорю:

— Эту женщину исключите из учителей…

Пусть Ахметов попробует не выполнить просьбы героя!

А что же я сделаю с Жантасом? Вот он стоит и хвастается, что был моим лучшим другом… Я подхожу и даю ему по шее. Нет, это не годится. Разве герой может драться, как мальчишка?!

Приказать директору оставить Жантаса на второй год?

Что это я? Жантас-то уже кончил к этому времени школу. В армию его, конечно, не взяли. Ага! Придумал. Я обращаюсь к председателю и строго произношу:

— Жантасу никогда не выдавать никаких путевок!

— Так точно! — отвечает председатель. — Может быть, еще какие-нибудь распоряжения насчет него будут?

— Хватит с него! — снисходительно говорю я.

Загремела посуда. Ох и неугомонный же человек моя бабушка!

Нужно спать, завтра предстоит большое путешествие, если, конечно, Султан не подведет. Он ведь такой — наобещает, а потом будет отпираться: «Что ты, Кожа! Ты перепутал», или скажет: «Я пошутил…»

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Рассказывает, как мы с Султаном отправились вдвоем на джайляу, о том, сколько седел можно надеть на одну лошадь, о том, как я учился курить и чем все это кончилось.

Только мы с бабушкой кончили пить чай с молоком, показался Султан верхом на коне.

— Эй, Кара Кожа, ты дома?

— Дома!

— Готов?

— Готов!

— Выноси седло и сбрую.

Я вышел на улицу с седлом и уздечкой. Султан важно сидел на чалой игривой четырехлетке. Я поискал глазами второго коня и не нашел.

— Где же мой конь?

— Лучше этой чалой не видел даже твой незабвенный отец, Кадыр-атай! — ответил Султан и потрепал коня по холке. — Что стоишь, раззява, ворон ловишь? Седлай?

— Кого седлать?

— Мальчик еще не проснулся, — захихикал Султан. — Седлай Чалку, прилаживай седло позади моего. Такая лошадь не то что до джайляу, до самой Алма-Аты двоих домчит.

— Одну лошадь?.. Двумя седлами?..

— А что тут удивительного? Седлай!

Я никогда не видел, чтобы одну лошадь седлали двумя седлами. Но это было даже интересно, именно потому что так никто никогда не делал.

Едва я справился с подпругой, как из дому вышла бабушка.

— О горе мне! — запричитала она. — Я так и знала, что ребенок свяжется с этим лоботрясом… Глядите, люди добрые! Видели ли вы что-нибудь подобное?

Пока бабушка кричала, я взобрался па лошадь. Султан здорово придумал. Сидеть на втором седле было гораздо удобнее, чем подсаживаться просто так, без седла. Ноги не болтаются, у каждого есть свои стремена.

Султан, видимо, решил похвастаться своей выдумкой и погнал Чалку по улице.

Мне это не понравилось.

— Куда мы едем? — спросил я.

— Молчи, сиди тихо! — отрезал Султан.

У Чалки оказалась на редкость мягкая поступь. Мы рысцой подскакали к магазину и остановились. Спрыгнув на землю, Султан передал мне поводья.

— Держи. Деньги есть?

— Зачем.

— Узнаешь. Сколько у тебя?

— Пять рублей, а зачем?

— Если будешь задавать глупые вопросы, можешь отправляться домой. Давай деньги!

Что было делать! Я оказался человеком зависимым, и пришлось подчиниться. Медленно расстегнув пуговицу нагрудного кармана, я запустил туда пальцы.

— Что ты возишься! — прикрикнул Султан. — Давай скорее.

Я копался, потому что мне нужно