Фитополис. Город жизни - Стефано Манкузо

в архитектуре, так и в механике»[16], и сам в дальнейшем использует его при создании работ. Самая важная среди них, без сомнения, город Чандигарх в Индии (рис. 3) – колоссальный проект новой столицы Пенджаба, который премьер-министр Неру поручил Ле Корбюзье в начале 50-х годов прошлого века. Имея в распоряжении модулор и крайне убедительную идею, которой придерживались Витрувий, Леонардо и Альберти, что форма и устройство человеческого тела идеальны и именно ими следует вдохновляться при проектировании, Ле Корбюзье создал план города с широкими бульварами, образующими сетку, которая делит город на 56 ячеек.

Рис. 3. В 1951 году Ле Корбюзье заказали проект новой столицы Пенджаба – Чандигарха. На первый взгляд план города, созданный Ле Корбюзье, не имеет ничего общего с устройством человеческого тела, но при внимательном рассмотрении между ними можно найти много общего: правительственные и административные здания сосредоточены в «голове» – сером прямоугольнике сверху; главные улицы напоминают артерии; деловой центр расположен в самом сердце города.

На первый взгляд может показаться, что разработчик проекта Чандигарха руководствовался исключительно практическими соображениями и город не имеет ничего общего с устройством нашего тела. Но если мы внимательно изучим его план, то обнаружим, что он воспроизводит изображение человека (или, если пожелаете, животного). Как красноречиво заметил Капил Сетия, главный архитектор городского планирования Чандигарха, проект Ле Корбюзье целиком и полностью опирается на устройство человеческого тела: «Наиболее значимые для столицы сооружения располагаются на месте головы, деловой центр – в сердце, промышленный район – с восточной стороны, образовательный – напротив, и это две руки города»[17]. Три грандиозных здания, которые Ле Корбюзье спроектировал для того, чтобы там разместилось правительство – дворец юстиции, дворец ассамблеи и здание секретариата, находятся в области «головы», именно они контролируют «тело» – все как у человека. То же пишет в «Городах будущего» Питер Холл, кратко пересказывая совещание команды, работавшей над будущей застройкой Чандигарха: «Корбюзье держал карандаш в руке, он чувствовал себя в своей стихии. „Voilà la gare“[18], – сказал он, – „et voici la Rue commercial“[19], – тут он нарисовал первую улицу на рождающемся плане Чандигарха. „Voici la tête“[20], – продолжал он, указывая на большую площадь вверху… – „et voilà l’estomac, le cité-centre“»[21].

Еще до Чандигарха, в 1930 году, Ле Корбюзье задумал проект другого идеального города – La Ville Radieuse[22]. Он так и не был реализован, но и этот город был организован иерархически, по образу человеческого тела. Замысел Ville Radieuse объединяет в себе идею линейного города с абстрактным изображением человека: голова, позвоночник, руки, туловище. Высотные здания расположены там, где голова, а туловище состоит из растянувшихся на гектары жилых районов. Больше всего в этом проекте поражает то, что Ле Корбюзье выбирает антропоморфный подход к проектированию с целью избежать исключительно геометрического чертежа. Геометрическому порядку сетки противопоставляется естественный порядок, подсказываемый биологической аналогией: деловой центр, как и нервный, находится в голове, жилые районы – это легкие, культурный центр – сердце, и, наконец, в ногах размещается тяжелая промышленность.

По словам Ле Корбюзье, именно биология подталкивает к тому, чтобы разделять органы и функции, как в теле, так и в городах, и делает эту идею неизбывным принципом их устройства. В 1960-е годы он писал: «Проект упорядочивает органы, располагает их, тем самым создавая единый организм или несколько организмов. ЭТО БИОЛОГИЯ! Великое новое слово в архитектуре и градостроительстве»[23]. Он был прав, биология – действительно новое слово в градостроительстве, неверно лишь то, что он ограничивал биологию одной лишь животной формой. С другой стороны, Ле Корбюзье был не первым и не последним, кто вдохновился тем, что мы, люди, воспринимаем как верх совершенства, и не только с эстетической, но и с функциональной точки зрения, – нашим телом. Его центростремительное устройство, предполагающее наличие головы, которая управляет одиночными и парными органами, выполняющими каждый свою функцию, на практике можно найти в устройстве любого города на планете. От самых древних до самых новых, будь то Ур, Афины или Рим, современные карты которых расскажут многовековую историю, или любой из многочисленных новых городов, созданных с нуля, с чистого листа, вроде Чандигарха Ле Корбюзье, – любой город более или менее ясно отражает представление, что город должен работать именно так, как работает человеческое тело. В некоторых случаях об этом заявляют открыто, даже явственнее, чем в случае с Чандигархом, в других – это неизбежное следствие тысячелетней истории человечества, а также привязанности к единственной модели организации, которая ему известна.

Возьмем один из самых убедительных примеров антропоморфного города в истории. Им мы обязаны Франческо ди Джорджо Мартини, сиенскому архитектору и теоретику архитектуры, который среди прочего известен тем, что познакомил Леонардо с творчеством Витрувия. Во второй половине XV века Франческо Мартини пишет свой «Трактат о гражданской и военной архитектуре», в котором представлен великолепный проект города, созданный по образу человеческого тела (рис. 4). В примечаниях к проекту Мартини поясняет: «Нужно устроить город, крепость и за́мок, следуя виду человеческой фигуры с поднятыми к голове руками, соблюдая пропорции человеческого тела; на месте головы пусть располагается крепость, а руками будут стены, соединяющие голову со всем остальным. Также следует учесть, что, поскольку тело человека со всеми своими членами имеет совершенные размеры и пропорции, при строительстве храмов, городов, крепостей и замков до́лжно соблюдать те же принципы». Это и есть первые теоретические выкладки, указывающие на необходимость проектировать города по человеческой модели. Проект впечатляет своей наглядностью: голова – это силовой центр (крепость), храм – это сердце, площадь – живот, руки и ноги – оборонительные башни. Представление о городском пространстве, устроенном по образу совершенного человеческого тела, более или менее осознанно всегда будет довлеть над любым архитектором, которого попросят разработать проект нового города.

Рис. 4. Во второй половине XV века Франческо ди Джорджо Мартини пишет «Трактат о гражданской и военной архитектуре», в котором появляется это потрясающее изображение укрепленного города, созданного по образу человеческого тела. Рисунок Мартини в полной мере отражает, насколько крепки наших представления о безупречности человеческого тела, на которых основываются все архитектурные проекты.

Также мы можем рассмотреть множество проектов идеальных городов, начиная с эпохи Возрождения: от Пиенцы до Урбино, от Саббьонеты до Алькаи – бесчисленные попытки вместить в план города, в расположение улиц и площадей ту небесную гармонию, которую Леонардо воплотил в витрувианском человеке. Эта традиция построения идеального города, начавшаяся с «Утопии» Томаса Мора, по-прежнему очаровывает нас: устройство по принципу шахматной доски или