Фитополис. Город жизни - Стефано Манкузо

по-прежнему обречен на обесценивание. Та же участь постигла бы и Люсьена Фрейда, если бы его творчество ограничивалось растительной тематикой. Бананы, чертополох, помидоры, цикламены, папоротники, нарциссы, лимоны, юкки, лютики – Фрейд рисовал растения на протяжении всей жизни, но ни одна его работа, вдохновленная ими, не вызвала ни малейшего интереса. До книги Алои единственным упоминанием в критике об этих картинах Фрейда оставалось высказывание Лоуренса Гоуинга о юкке, изображенной на «Интерьере в Паддингтоне» (1951). Гоуинг пишет: «Это одно из самых запоминающихся растений в горшках в истории современного искусства»[10], но не развивает эту мысль, не объясняет, в чем же его особенность. С нас, читателей, довольно и общего упоминания. По моему мнению, как и по мнению всех, кто имеет дело с растениями, это крайне несправедливо.

Так, начиная с Аристотеля, древняя концепция лестницы жизни радостно преодолела все эпохи, проникла во все виды человеческой деятельности, оставаясь безразличной к любым научным открытиям, которые с каждым годом доказывают, как много удивительных способностей есть у растений и других нечеловеческих существ, населяющих эту планету.

2. Город людей

Архитектуру также не обошли эти всеобщие антропоцентрические установки. И не могли обойти. По сути, строительство – один из наиболее «человеческих» видов деятельности, родившийся из необходимости удовлетворять определенные биологические потребности, такие как защита от опасных природных явлений. В силу обстоятельств архитектура во всех своих проявлениях развивается исключительно вокруг человека. Уильям Моррис писал: «Под архитектурой я привык понимать союз искусств <…> Это действительно большая тема, ибо она требует внимания ко всему внешнему окружению человеческой жизни. Мы не можем уйти от нее, не можем от нее отвернуться, даже если и захотим, покуда продолжаем принадлежать цивилизации, ибо архитектура означает формирование и изменение самого облика нашей земли в согласии с человеческими потребностями – всюду, кроме необитаемых пустынь»[11][12]. Таким образом, невозможно быть частью цивилизации и отмахнуться от архитектуры, а вместе с ней и от человеческих потребностей, определяющих облик и функционал наших городов.

Главная артерия, зеленые легкие, лицо города, его сердце, костяк, нервная система, мозговой центр, кожа – несложно заметить, что все эти выражения, часто используемые при описании городов, подчеркивают, что наши тела и города устроены сходным образом, а также какую важнейшую роль играют знания о человеческом теле при обустройстве города. Архитектура на протяжении всей своей истории согласуется с его размерами и пропорциями. Здания служат для этого тела укрытием, внутри них телу предстоит передвигаться, поэтому вполне естественно, что именно на него ориентируются архитекторы, определяясь с размерами, устройством, материалами будущего строения.

Откройте любой учебник по этой дисциплине или просто загляните в правовые нормы, регулирующие размеры жилья, и вы поймете, что представить архитектуру вне антропоцентризма невозможно. С учетом человеческого роста входная дверь должна иметь высоту около 2,05–2,1 м; поскольку ширина плеч мужчины составляет около 0,55 м, проем должен быть не менее 0,6 м в ширину; вытянутая рука мужчины имеет длину около 0,72 м, и чтобы он мог свободно поднять ее, нужно примерно 1,12 м, поэтому достаточно удобный и просторный коридор должен иметь ширину не менее 1,2 м. Подобные сведения, доказывающие центральное положение человека не только в архитектурном проектировании, но и в нашем восприятии города, можно найти всюду. В этом представлении никто еще ни разу не смел усомниться, а в эпоху Ренессанса оно достигло пика своей теоретической разработанности в рисунке Леонардо «Витрувианский человек», названном в честь римского архитектора Марка Витрувия, на «Десяти книгах об архитектуре» которого воспитывалось множество поколений архитекторов вплоть до XIX века.

Витрувианский человек – это буквально изображение человека как меры всех вещей: это человек с совершенными пропорциями, вписанный в две идеальные фигуры – круг и квадрат. Круг – символ неба, а квадрат – символ Земли. Таким образом, человек становится символом единения микрокосма и макрокосма[13]. Леонардо указывает на рисунке пропорции своего человека в сравнении с универсальными гармоническими соотношениями, используемыми, к примеру, при постройке колонн: так, расстояние «от верхней части груди до корней волос» витрувианского человека составляет одну седьмую его роста, а в «Десяти книгах об архитектуре» Витрувий пишет: «Последующие поколения <…> установили высоту дорийской колонны в семь диаметров ее толщины»[14]. Таким образом, не только сами размеры, но и их взаимосвязь, пропорции человека следует принимать как меру всех вещей.

И не думайте, что витрувианская идея человека как единицы измерения осталась в далеком прошлом. В 1950 году в книге «Модулор»[15], обложка которой в детстве показалась мне настолько красивой, что я счел все книги волшебными и влюбился в них, Ле Корбюзье привел шкалу пропорций, основанную на измерениях человеческого тела (рис. 2). Это увлекательная история. Во-первых, само название книги и шкалы «Модулор» раскрывает архитектурную концепцию Ле Корбюзье: это слово образовано от французских слов module (модуль) и or (ср. section d’or – золотое сечение) и отражает желание автора создать инструмент, сводящий пропорции человеческого тела к так называемому золотому сечению – широко распространенному в природе соотношению величин, воспринимаемых человеческим глазом как приятное. Ле Корбюзье, как и любой архитектор испокон веков, знал, что использование золотого сечения позволяет создавать удачные с эстетической точки зрения проекты. Поэтому он разделил человеческое тело на три части, границы которых проходят на уровне стоп, солнечного сплетения, головы и пальцев поднятой руки: соотношение их соответствует золотому сечению (значение равно 1,618…) и создает два так называемых ряда. В основу красного ряда изначально был положен средний рост европейца, в системе Ле Корбюзье равный 1,75 м, высота расположения солнечного сплетения при этом составляет 1,08 м, что полностью соответствует пропорции золотого сечения (если разделить 1,75 на 1,08, получим 1,62). Позднее рост модулора был увеличен до 1,83 м, что привело к увеличению высоты расположения солнечного сплетения до 1,13 (принцип золотого сечения соблюден). В основу второго измерительного ряда, названного синим, Ле Корбюзье положил рост человека с поднятой рукой: расстояние от кончиков его пальцев до пола составляло 2,26 м, а далее из этой величины, используя золотое сечение, можно было получить любое другое измерение человеческого тела.

Рис. 2. «Модулор» – система пропорций, основанная на измерениях человеческого тела, предложенная Ле Корбюзье в одноименной знаменитой работе 1950 года. Эта идея продолжает древнюю традицию, идущую от Витрувия, в которой использование пропорций человеческого тела рассматривается как один из самых надежных способов создания красивого и функционального архитектурного проекта.

Иначе говоря, Ле Корбюзье, создавая «Модулор», придумывает простой в использовании инструмент, предоставляющий «универсальный ряд гармоничных мер для удовлетворения потребностей в измерении, применимый как