Фитополис. Город жизни - Стефано Манкузо

этого и просто исключаем из условий любой задачи все, что не похоже на нас. Закрывая глаза то на одно, то на другое, мы убрали со своего мысленного горизонта столько форм жизни, что в итоге остались в одиночестве.

Очевидно, что столь искаженное видение реальности не могло привести ни к чему хорошему. Упрощать всегда полезно, а вот не учитывать подлинных условий задачи – нет. Устранив природу из поля зрения, мы поставили себя вне ее, а точнее, над ней, за пределами соображений о том, что эволюция может влиять и на нас. Мы убеждены, что способны сами решить, куда и как должен двигаться в развитии наш вид, что это не воля случая. Мы разделили часть пути с другими видами, населяющими Землю вместе с нами, но, в отличие от них, обособились от остальных и полностью уверились, что сами управляем своей судьбой. Конечно, время от времени появляется какой-нибудь вирус, напоминающий нам, что пока мы рождаемся и (особенно) умираем, то остаемся частью природы, но, даже слегка запнувшись, мы сохраняем убежденность, что представляем собой наиболее развитый и совершенный вид из когда-либо существовавших на планете. Мысль, что это представление ошибочно и с точки зрения эволюции мы на самом деле находимся на том же уровне, что и все остальные земные существа, кажется нам настолько наивной, что мы даже не удостаиваем ее обсуждения. Оглядываясь назад на большие и малые достижения человечества, мы, за редкими, хотя и значимыми исключениями, всматриваемся в единственное, что считаем достойным созерцания, – самих себя.

Таким образом, на вершине пирамиды оказывается человек, единственный и бесспорный властелин всего живого, а ниже располагаются все остальные, причем их иерархия зависит от степени приближенности к человеческому совершенству. Ближе всех, разумеется, оказываются приматы (название этого отряда, как и вида Homo sapiens, было придумано Линнеем в 1758 году и в переводе с латыни означает «лучшие»). Конечно, другие приматы не люди, но у них есть определенные характеристики, которые мы не случайно считаем основополагающими для описания собственного величия. Все приматы, от 35-граммового мышиного лемура с Мадагаскара до 180-килограммовой гориллы, имеют по пять пальцев на всех конечностях, с ногтями (а не когтями) и противопоставленным большим пальцем, что позволяет им крепко хвататься за ветки и пищу; неспециализированные зубы, характерные для всеядных; бинокулярное цветное зрение, направленные вперед глаза, с наложением полей зрения. Но главное отличие приматов от представителей других отрядов – вес мозга: в соотношении с весом тела он значительно тяжелее, чем у других млекопитающих. Даже если эти животные не приближаются к человеческому светилу, они явно предвосхищают его появление. Ниже приматов довольно хаотично располагаются другие животные: сначала млекопитающие, затем – по мере отдаления от человека – птицы, рептилии, амфибии, насекомые. А у основания, запертые в лимбе, точно дымка покрывающем неорганические минералы, – растения, лишенные мозга, противопоставленного большого пальца, глаз, одиночных и парных органов и даже способности двигаться. В самом низу иерархической лестницы, освещаемой человеческим светилом, лежит огромный пласт живого, состоящий преимущественно из растений, совершенно беспомощных перед нашей безмерной хищнической силой и не имеющих для нас ценности, за исключением того, что мы видим в них ресурс для собственного выживания. Своей неподвижностью растения будто отрицают животное естество. Само слово «животное» буквально означает «то, что живет», а мы воспринимаем как живое то, что движется. Растения же, укоренившись, не могут двигаться, они слишком далеки, слишком отличны от нас, даже по сравнению с животными, чтобы мы могли считать их живыми. Из-за того, что форма организации растений противопоставляется животной, они, хотя и составляют абсолютное большинство живых организмов на Земле, никак не вписываются в человеческий горизонт восприятия, а потому невидимы. Да, они – ценные ресурсы, но, уж конечно, не форма жизни (даже если рассматривать их как таковую), которая могла бы вдохновить человека на проектирование и строительство шедевров.

Рис. 1. Лестница природы – классическая модель представления мироустройства, которая характеризуется жесткой природной иерархией, начинающейся с камня у основания лестницы и доходящей до человека –  венца творения. Часто изображается в виде собственно лестницы; а иногда, как в случае с этим рисунком из американского издания «Истории развития человека» Эрнста Геккеля, в виде дерева, на вершине которого всегда располагается человек.

Каждый раз, когда я смотрю на одну из так называемых лестниц природы (рис. 1), изображаемых таким образом, чтобы показать абсолютное господство человека над жизнью планеты, несмотря на то что количественно людей ничтожно мало по сравнению с другими формами жизни, я вспоминаю о распределении богатства. Наверняка вы слышали о нем: крайне незначительный процент населения Земли владеет подавляющим большинством денег. Чтобы проиллюстрировать это распределение богатства, обычно изображается пирамида, на вершине которой оказывается ничтожный процент представителей нашего вида. Существуют разные подходы к тому, как анализировать этот феномен. Один из наиболее распространенных предложил Вильфредо Парето, итальянский экономист и инженер, который во второй половине XIX века сформулировал правило 80/20, согласно которому 80 % результата достигается за счет 20 % усилий; в экономике правило Парето работает в числе прочего в том, что 20 % населения владеет 80 % богатств (верно также, что 0,8 % владеет 51,2 % богатств). Согласно отчету Оксфам[5] от 2023 года[6] капитал 10 самых богатых людей на планете превышает капитал 3,1 миллиарда самых бедных. Иначе говоря, у 10 человек денег столько же, сколько у почти половины населения Земли. Это яркая и очень показательная иллюстрация того, насколько человек стремится захватить больше мыслимых богатств, чем нужно ему и его роду, и указанное обстоятельство, полагаю, не требует дальнейших пояснений. К иным людям мы применяем ту же хищническую модель поведения, что и к иным живым существам: никто не равен нам, все остальные – только ресурс для нашего безграничного обогащения. Вот представление, которое отличает нас от прочих видов живых существ.

В свое время я считал, что растения и животные, в силу их непримиримого и всеобъемлющего различия, должны восприниматься как нечто вроде живых инь и ян. Но сейчас я вынужден признать: растения никогда не имели для нас ценности. Иерархия человек – животное – растение – камень, эта жесткая лестница природы, всегда с нами.

Несмотря на то что огромное количество знаний о жизненных процессах было получено именно благодаря открытиям, сделанным при исследовании растений, их изучение почти никогда (за очень редкими исключениями) не находит особенного признания, и я уже писал об этом подробнее в других своих книгах. Фундаментальная для биологии клеточная теория родилась благодаря открытию Роберта Гука, который, рассматривая под микроскопом пробку, обнаружил,