Фитополис. Город жизни - Стефано Манкузо

напоминать тот, что сегодня присущ территориям примерно на 800 км южнее, причем как по температуре воздуха, так и по уровню осадков и влажности[103].

Таким образом, во многих университетах в последние годы нашли способ наглядно и достоверно представить, что произойдет с нашими городами в будущем. Цель подобных исследований состоит в том, чтобы сделать очевидным для как можно большего числа людей климатическое будущее мест нашего обитания. Однако их стараний, кажется, недостаточно, судя по тому, что большинство по-прежнему не интересуется проблемой глобального потепления или же относится к ней скептически.

В любом случае, даже если мы сумеем со значительной долей уверенности предсказать, что ждет наши города через 30 или 50 лет, это не даст ответа на главный вопрос: что мы можем сделать, чтобы они стали более устойчивыми к неизбежным изменениям? И – что еще важнее – что сегодня для этого делается? Начнем с последнего вопроса, на который, к сожалению, ответить проще.

В подавляющем большинстве городов не делается ничего: человек ведет себя так, будто проблемы не существует. В некоторых разрабатываются планы действий, которые почти всегда включают системы раннего предупреждения, изменения рабочего времени на открытом воздухе, в редких случаях – создание прохладных укрытий, где горожане могут отдохнуть. И лишь немногие дальновидные городские власти пытаются решить проблему в корне и охладить, насколько это возможно, сами города. Здесь следует упомянуть опыт Сеула, где для минимизации тепловых островов и загрязнения воздуха мелкодисперсной пылью посадили 16 миллионов деревьев, а также попытки европейских столиц, таких как Париж и Берлин, сделать поверхности максимально проницаемыми, заменив прежние пространства зелеными насаждениями и популяризируя идею озеленения крыш и стен зданий. Эти шаги позволяют уменьшить эффект тепловых островов и в то же время помогают городу адаптироваться к проливным дождям, которые грозят усилиться в будущем. Иначе говоря, что-то предпринять можно, и быстро: стоит лишь захотеть это предпринять. Почти во всех случаях достаточно посадить как можно больше деревьев, чтобы добиться максимальной проницаемости. Но многие ли города пытаются что-то делать? По пальцам можно пересчитать. Почти все ограничиваются показными выступлениями, реальная польза которых обратно пропорциональна красочности их освещения в средствах массовой информации.

Очевидно, что, как и в любой подобной ситуации, при выборе стратегии реагирования на экологический кризис мы можем извлечь ценные уроки, анализируя то, как в прошлом адаптировались другие живые существа. Так что же делают остальные жители нашего общего дома? Как они реагируют на проблему глобального потепления? Если отвечать на этот вопрос предельно кратко: они мигрируют.

Вся долгая история Земли – это непрерывная последовательность изменений климата, тектоники, мирового океана, на которые живые существа всегда отвечали, используя умение менять ареал распространения. Представители любых видов, будь то животные, способные переселяться в течение жизни отдельной особи, или растения, меняющие место обитания поколение за поколением, имеют тенденцию перемещаться из враждебной среды в более пригодную для выживания. Это общее правило, оно не допускает исключений: когда условия ухудшаются, живые существа мигрируют в поисках лучших условий. И это повод уделить внимание этим перемещениям и подумать, могут ли они затронуть и наш вид.

Начнем с морских существ, которые реагируют на повышение температуры в океане гораздо быстрее (примерно в 10 раз), чем наземные на изменение температуры воздуха. В течение нескольких десятилетий более 80 % морских видов мигрировали в другие места, изменив механизмы размножения и выкармливания детенышей. Некоторые уже переместились примерно на 1000 км от места, где обитали несколько десятилетий назад[104].

Наземные животные поступают так же: медведи, волки, рыси, белки, немногочисленные сохранившиеся виды лягушек и многочисленные виды насекомых мигрируют в поисках более прохладного климата. Изучение более 4000 видов по всей планете показало, что около половины из них коснулась миграция, а перемещение в среднем превышает 15 км за десятилетие.

Патогены также перемещаются вместе со своими носителями: сегодня малярия обнаруживается на все больших высотах[105]: вместе с комарами она добралась до горных склонов в Эфиопии и Колумбии, хотя всегда считалось, что проживание в этих регионах на определенной отметке гарантирует защиту от малярии. То же происходит с лейшманиозом, потенциально смертельной болезнью, когда-то считавшейся тропической, которая двигается на север вместе с паразитом-переносчиком[106]. Подобные миграции свойственны не только человеческим патогенам: спутники растительных культур ведут себя так же.

Дальние перемещения видов приводят к непредсказуемым результатам. Когда один вид мигрирует, вместе с ним мигрируют и другие, зависимые от него. Таким образом могут перемещаться – и уже перемещаются – целые трофические цепи, и это грозит нашему обществу беспрецедентными последствиями[107]. Перераспределение видов, как в региональном, так и в глобальном масштабе, влияет на функционирование экосистем, производство природных ресурсов, продовольственную безопасность и целый ряд иных важнейших процессов, например на распространение заболеваний или процессы поглощения углекислого газа. И нам бы стоило задуматься об этом.

Растения также подвержены массовому бегству в более подходящие для выживания места. Исследования, касающиеся передвижения мировой растительности на север или на большие высоты, ведутся десятилетиями. В Испании популяции европейского бука (Fagus sylvatica) и каменного дуба (Quercus ilex) быстро перемещаются вверх по склонам гор. Дуб достиг высот, которые раньше занимали буковые леса, а бук, в свою очередь, переместился на те, что ранее считались непригодными для деревьев[108]. В Скандинавии ели (Picea abies) встречаются сегодня на отметке на 250 м выше той, где они росли в 70-е годы прошлого века, а березы (Betula pendula) сегодня распространены на высоте 1400 м над уровнем моря, хотя до 1955 года не было зафиксировано ни одного случая роста этого дерева выше 1095 м над уровнем моря[109]. О подобных явлениях вам расскажет любой житель горных районов.

Если посмотреть издалека на склоны высоких гор, можно заметить четкую линию, разделяющую нижнюю часть, где растут деревья, и верхнюю, где деревья внезапно исчезают, как правило, уступая место исключительно травянистым растениям. Она называется линией деревьев[110] (рис. 16), выше нее экологические условия непригодны для их существования: чаще ввиду слишком низкой температуры. Вот уже много лет линия деревьев поднимается из-за повышения температур на планете: от Норвегии до Сицилии, от Пакистана до Кореи. Последнее исследование, проведенное посредством анализа спутниковых снимков[111], охватило почти миллион километров этих линий по всему миру – 243 горных хребта, где высота роста деревьев варьируется от 489 м на горе хребта Чаятын в Хабаровском крае (Россия) до 4528 м на горном хребте Рувензори в Восточной экваториальной Африке. С 2000 по 2010 год 70 % этой границы в мире поднималось в среднем со скоростью 1,2 м в год. Самое быстрое изменение ее уровня наблюдалось в тропиках