Голливуд на страже Гитлера - Бен Урванд

экономики»[190]. После публикации статьи 15 ему, вероятно, стало гораздо труднее использовать это оправдание.

Проведя год в Соединенных Штатах, Фройденталь вернулся в Германию, чтобы отчитаться о проделанной работе. Его встретили люди, совсем не похожие на тех, кто отправил его на задание. 30 января 1933 года Гитлер стал канцлером Германии, а 5 марта национал-социалисты получили 43,9 % голосов на выборах в рейхстаг, что позволило им сформировать коалиционное правительство с союзными националистами. 31 марта, всего через восемь дней после того, как Гитлер принял на себя диктаторские полномочия, Фройденталь встретился с некоторыми из самых важных политических фигур Германии. Вынесенные им уроки представляли большой интерес для Министерства иностранных дел, Министерства обороны, Министерства внутренних дел и особенно для недавно созданного Министерства пропаганды. Все слушали, как Фройденталь излагал совершенно новый план борьбы с проблемой антинемецких фильмов в Соединенных Штатах[191].

Вначале он отметил, что самыми удачными моментами его поездки оказались встречи с руководителями голливудских студий. В офисе Хейса он получил разрешение на прямые переговоры с Карлом Леммле из Universal Pictures, и в результате тот согласился отложить съемки продолжения фильма «На Западном фронте без перемен» под названием «Возвращение» (The Road Back). В течение всего остального года Фройденталь встречался с сыном Леммле, Карлом Леммле-младшим, и еще много картин было изменено в пользу Германии. «Естественно, – сказал Фройденталь, – интерес Universal к сотрудничеству [Zusammenarbeit] не платонический, а продиктован заботой компании о благополучии берлинского филиала и немецкого рынка»[192].

Главы других студий были столь же любезны. Руководитель RKO пообещал, что каждый раз, когда он будет снимать фильм с германской тематикой, он будет работать «в тесном сотрудничестве» с местным генеральным консулом. Руководитель Fox заявил, что во всех будущих случаях будет консультироваться с немецким представителем. Даже United Artists предложила «самое тесное сотрудничество» (engste Zusammenarbeit) в обмен на некоторое понимание в деле «Ангелов ада». «Каждый раз, когда удавалось договориться о таком сотрудничестве, – отчитывался Фройденталь, – стороны, участвовавшие в нем, находили его полезным и приятным»[193].

На основании собственного опыта Фройденталь предложил направить в Лос-Анджелес постоянного представителя, который бы напрямую работал со студиями по всем фильмам, имеющим отношение к Германии. Такой представитель должен быть официально связан с консульством в Лос-Анджелесе, и он должен направить все силы на «воспитание и обучение» студий, рассказывая им о немецком национальном чувстве. Статью 15 следует упоминать только в крайнем случае. «Профилактика болезни гораздо лучше госпитализации, – утверждал Фройденталь. – Чтобы избежать применения положений статьи 15, рекомендуется наладить дружеское сотрудничество на месте кинопроизводства»[194].

Доклад Фройденталя поступил в очень нужное для нацистов время. Гитлер находился у власти всего восемь недель, рейхстаг распустили всего восемь дней назад; новый старт был вполне возможен. Однако если Фройденталь и надеялся сам занять ту должность, которую он описывал, то его ждало разочарование. Его перевели в юридический отдел Министерства иностранных дел, а в Лос-Анджелес отправили немецкого дипломата Георга Гисслинга, члена нацистской партии с 1931 года[195]. Был ли у Гисслинга опыт работы с кино, неизвестно, но он с большим энтузиазмом принялся за новую работу. Его начальство в Берлине охарактеризовало результаты двумя словами: «Очень эффективны»[196].

К моменту приезда Гисслинга в Лос-Анджелес самой проблемной картиной в прокате был «Захваченный!» (Captured!), фильм компании Warner Brothers, действие которого происходит в немецком лагере военнопленных во время мировой войны[197]. Warner Brothers обещала показать картину немецкому чиновнику перед прокатом, и 16 июня 1933 года Гисслинга впервые пригласили высказать мнение об американском фильме[198].

С самого начала встречи стало очевидно, что Гисслинг сильно отличается от Фройденталя. На экране группа британских солдат выстраивалась для проверки, и начальник лагеря, жестокий немец, ударил одного из пленных в челюсть. Как только солдат рухнул на землю, Гисслинг тут же и со всей непреклонностью заявил, что эта сцена должна быть удалена. Затем начальник лагеря насмешливо отозвался о кресте Виктории другого солдата, и Гисслинг сказал, что это тоже нужно вырезать. Когда третий солдат стал отчаянно просить воды, Гисслинг заявил, что ни один из этих кадров не может появиться в окончательной версии фильма[199].

По мере продолжения просмотра «Захваченного!» стало ясно, что нет почти ничего, против чего бы Гисслинг не возражал. Солдат пригоняли в огромное помещение, где их заставляли принять групповой душ, – это, по словам Гисслинга, выставляло лагерь в дурном свете. Солдаты взбунтовались против охранников, и в результате их заперли – это было слишком жестоко. Начальник лагеря плеснул кофе в лицо ординарцу, и тот в ответ убил его – этого ни в коем случае нельзя было показывать. Список продолжался, и к финалу фильма Гисслинг потребовал огромного количества сокращений[200].

Через два месяца после этой встречи «Захваченный!» вышел в кинотеатрах США без правок Гисслинга[201]. Неизвестно, что произошло в этот момент, но, по всей вероятности, Гисслинг отправил одно из предупреждений в Warner Brothers. Сначала он должен был сослаться на текст статьи 15: «В выдаче разрешений может быть отказано кинокартинам, продюсеры которых, несмотря на предупреждения компетентных органов Германии, продолжают распространять на мировом рынке фильмы, направленность или влияние которых наносит ущерб престижу Германии». Затем он добавил бы уже от себя: «Поскольку это письмо носит характер предупреждения в соответствии с указанным положением, я прошу вас сообщить мне о решении, которое вы примете в отношении распространения фильма “Захваченный!”[202].

Компании Warner Brothers было что терять. Она уже много лет импортировала в Германию свою продукцию, и в ее дистрибьюторском офисе в Берлине работали десятки человек. В марте 1933 года, как раз когда Гитлер пришел к власти, фурор в Германии произвел фильм «Я – беглый каторжник». Во время первого проката картины люди тридцать четыре дня подряд штурмовали кинотеатры, а отзывы были восторженными[203].

«Образы проносятся перед глазами, захватывающие кадры сменяют друг друга, – сообщала нацистская газета Völkischer Beobachter. – Наши режиссеры могут многому научиться у этого американского фильма»[204]. «Я – беглый каторжник» стал пятым по популярности фильмом в Германии в 1933 году, и компания Warner Brothers надеялась, что ее хит-мюзикл «42-я улица» (42nd Street) будет иметь еще больший успех.

Вскоре Warner Brothers проконсультировалась с Фредериком Херроном по поводу сложившейся ситуации. У него было больше опыта в подобных делах, чем у кого-либо другого, ведь именно он в прошлом году спорил с Мартином Фройденталем. Однако прошлые трудности не шли ни в какое сравнение с тем, что Херрон думал о Гисслинге. «Вы,