Голливуд на страже Гитлера - Бен Урванд

Бен Урванд

Голливуд на страже Гитлера

BEN URWAND

THE COLLABORATION

HOLLYWOOD'S PACT WITH HITLER

© 2013, Ben Urwand

© Перевод на русский язык ООО «Прогресс книга», 2025

© Издание на русском языке ООО «Прогресс книга», 2025

© Серия «Современная история массового насилия», 2025

© ООО Издательство «Питер», 2026

Пролог

Одиннадцать человек сидели в зале для просмотра фильмов в Берлине. Лишь некоторые из них были нацистами. В первом ряду расположился Эрнст Зеегер, ставший главным цензором кино задолго до прихода Гитлера к власти. За Зеегером уселись его помощники: продюсер, филолог, архитектор и пастор. Еще дальше сидели представители кинопрокатной компании и два эксперта-свидетеля. Фильм, который им предстояло посмотреть, привезли из Америки, и назывался он «Кинг-Конг».

Когда застрекотал проектор, один из представителей кинокомпании начал читать скрипт[1], в котором подчеркивалась вымышленная природа происходящего на экране. Пока он говорил, остальные присутствующие в зале наблюдали за разворачивающимся на экране действием. Они смотрели, как огромная горилла влюбляется в красивую женщину, а затем падает с Эмпайр-стейт-билдинг[2]. Один из персонажей пробормотал что-то про красавицу и чудовище, и фильм подошел к концу[3].

Пора было переходить к официальному разбору. Доктор Зеегер посмотрел на первого свидетеля-эксперта, профессора Цейса из Имперского управления здравоохранения. «По вашему профессиональному мнению, – спросил Зеегер, – может ли эта картина нанести вред здоровью обычных зрителей?»[4] Цейс не был настроен на сотрудничество. «Для начала, – сказал он, – мне нужно знать, какая компания пытается продать этот фильм – немецкая или американская». Зеегер ответил, что это немецкая прокатная компания.

Цейс взорвался от возмущения: «Я поражен и шокирован! Немецкая компания осмелилась просить разрешения на показ кинокартины, которая может нанести вред здоровью зрителей. Это не просто непонятно. Показывать такой фильм – это наглость, ведь он бьет прямо по нервам германского народа!»[5]

Наступило короткое молчание. Затем Зеегер попросил эксперта не судить о мотивах компании таким образом, а высказаться в пределах собственной профессиональной компетенции[6].

Цейс вернулся к первоначальному вопросу. «Это провоцирует наши расовые инстинкты, – сказал он, – показывать белокурую женщину германского типа в руках обезьяны. Это задевает здоровые расовые чувства немецкого народа. Пытки, которым подвергается эта женщина, ее смертельный страх… и другие ужасные вещи, которые можно представить только в пьяном угаре, – все это вредно для здоровья немцев.

Мое осуждение не распространяется на технические достижения фильма, которые я признаю. Меня также не волнует, что другие страны считают хорошим для своего народа. Для германского народа этот фильм невыносим»[7].

Цейс отстаивал свою точку зрения со всем рвением добропорядочного национал-социалиста. Никто не мог упрекнуть его. В ответ доктор Шульте, ассистент врача берлинской психиатрической больницы, выступил в защиту кинокомпании. В отличие от Цейса, он был спокоен и сдержан и отрицал все предыдущие обвинения.

«Фильм может кому-то показаться опасным, но на самом деле он просто смешон. Не стоит забывать, что мы имеем дело с американским фильмом, снятым для американских зрителей, и что немецкая публика гораздо более взыскательна. Даже если признать, что похищение блондинки легендарным чудовищем – дело щекотливое, оно все равно не выходит за границы допустимого.

Воздействие на психопатов или женщин, – добавил он, – которых фильм может повергнуть в панику, не должно служить оценочным критерием»[8].

Обсуждение зашло в тупик. Обе стороны приводили убедительные аргументы, но никто пока не хотел выносить решение. За полгода до этой встречи все культурные учреждения Германии были переданы под юрисдикцию Министерства пропаганды, и с тех пор никто толком не знал, что разрешено, а что нет. Разумеется, никому не хотелось нажить себе врага в лице министра пропаганды Йозефа Геббельса. Поэтому Зеегер запросил позицию министерства по этому делу и назначил второе слушание на следующую неделю.

Зеегеру нужно было сделать еще кое-что. Он написал Цейсу и попросил его изложить подробнее свое первоначальное заявление. Вреден ли «Кинг-Конг» для здоровья немцев только потому, что представляет опасность для расового инстинкта?

Через четыре дня Зеегер получил ответ. «Это неправда, – писал Цейс, – что я сказал, будто фильм угрожает расовому инстинкту и по этой причине опасен для здоровья. Напротив, мое экспертное мнение заключается в том, что фильм в первую очередь опасен для здоровья и уже в дополнение к этому представляет опасность для расового инстинкта. Это еще одна причина, по которой он угрожает здоровью человека»[9].

Письмо Цейса было не очень понятным, но из него определенно следовало, что он считает фильм опасным для здоровья. Теперь комитету необходимо было получить ответ от Министерства пропаганды. Прошла неделя, затем еще одна. Зеегер был вынужден отложить предстоящее заседание. Наконец письмо пришло. После всей этой суматохи Министерство пропаганды сообщило, что «Кинг-Конг» не угрожает расовому инстинкту. Зеегер быстро собрал комитет.

На этот раз присутствовало меньше людей – специалисты уже высказали мнение, не было надобности и в дикторе. Теперь дистрибьюторская компания хотела переименовать фильм, чтобы немецкие зрители воспринимали его как чистое развлечение. Компания представила седьмую версию названия – «Басня о Кинг-Конге, американский трюковый фильм-сенсация», – после чего заседание началось.

Зеегер сперва изложил вкратце сюжет фильма. «На неизведанном острове в Южном море до сих пор обитают доисторические животные: горилла ростом пятнадцать метров, морские змеи, динозавры разных видов, гигантская птица и другие. За пределами этой доисторической империи, отделенные стеной, живут негры, которые приносят человеческие жертвы горилле – Кинг-Конгу. Чернокожие похищают белокурую звезду киноэкспедиции, прибывшей на остров, и преподносят ее Кинг-Конгу вместо женщины своей расы. Команда корабля вторгается во владения гориллы и вступает в ужасные схватки с доисторическими зверями. Наконец им удается оглушить гориллу с помощью газовой бомбы, связать ее и отвезти в Нью-Йорк. Во время выставки чудовище вырывается на свободу, и все в паническом ужасе разбегаются. Горилла сбрасывает с эстакады поезд метро, взбирается на небоскреб. Оттуда монстра в конце концов сбивают самолеты, он падает и погибает»[10].

Закончив чтение, Зеегер объявил важную новость. «Поскольку специалист из Министерства пропаганды заключил, что фильм не наносит вреда расовым чувствам немцев, осталось выяснить, не угрожает ли он здоровью зрителей»[11].

Зеегер не преминул заметить, что в позиции Министерства пропаганды есть нечто очень странное. Он сам только что сказал, что чернокожие в фильме преподнесли Кинг-Конгу белую женщину «вместо женщины своей расы». Его слова восходят к утверждению Томаса Джефферсона, сделанному 150 годами