Голливуд на страже Гитлера - Бен Урванд

– большой поклонник мультфильмов про Микки-Мауса[45]. В июле 1937 года он подал заявку на пять картин, среди которых была «Пожарная команда Микки» (Mickey’s Fire Brigade) и «Команда Микки по поло» (Mickey’s Polo Team)[46]. Глава Министерства пропаганды Йозеф Геббельс принял это к сведению и через несколько месяцев преподнес Гитлеру сюрприз: «Я дарю фюреру на Рождество тридцать два лучших фильма за последние четыре года и двенадцать фильмов с Микки-Маусом (включая замечательный художественный альбом). Он очень рад и чрезвычайно счастлив этому сокровищу, которое, надеюсь, принесет ему много радости и отдохновения»[47].

В ближайшем окружении Гитлера также знали, что одной из его любимых актрис была Грета Гарбо. Особенно запомнилась его реакция на «Камиллу» (записанная в дневнике Геббельса): «Все тонет в присутствии великого, самодостаточного искусства божественной женщины. Мы ошеломлены и потрясены до глубины души. Мы не сдерживаем слез. Тейлор – идеальный партнер Гарбо. Фюрер сияет. Он считает, что неудачный кастинг на главную мужскую роль часто перечеркивает все достижения женщин. Но в этом фильме все сочетается идеально»[48].

Однако не все знали о кинопристрастиях Гитлера, и в ряде случаев его вкусы подвергались критике. Например, после просмотра комедии-буффонады Лорела и Харди под названием Block-Heads[49] он сказал, что фильм хорош, поскольку в нем «много очень хороших идей и умных шуток»[50]. Рецензент нацистской газеты Der Angriff, напротив, совсем не оценил такой юмор: «Все настолько сведено к простейшей комедии в самой примитивной и преувеличенной манере, что каждый раз можно предугадать, что произойдет дальше… Легко представить, как американцы радостно вскидывают руки по ходу действия фильма. Нация, которой нравится такое кино, должна быть уж очень простодушной»[51]. Немецкие цензоры в итоге запретили этот фильм, но не из-за юмора, а из-за того, как в нем была показана Великая война. Их не устраивало, что персонаж Стэна Лорела, туповатый американский солдат, мог охранять склад в окопе с 1918 по 1938 год, и они не одобрили немецкого летчика с сильным акцентом, который сказал Лорелу, что тот может ехать домой[52]. Гитлер же отреагировал на эту сцену иначе: по его мнению, это было просто смешно.

Но то были незначительные разногласия. Время от времени Гитлер реагировал на фильмы самым непредсказуемым образом. Так, ему захотелось посмотреть фильм Paramount под названием Tip-Off Girls[53] после того, как несколько немецких преступников устроили серию ограблений с использованием дорожных блок-постов. Гитлер затребовал в Министерстве пропаганды копию этой киноленты и письменный перевод диалогов[54].

Особое внимание он уделил первой сцене: двое мужчин едут на грузовике по шоссе и внезапно останавливаются, увидев лежащую посреди дороги женщину.

«Вы ранены?» – спрашивает один из мужчин.

«Да, в чем дело, детка?» – говорит другой.

«Ох, они выбросили меня из машины», – с трудом отвечает она.

Затем из-за кустов появляется гангстер, который направляет на двух водителей пистолет. «Так, ребята, это засада, – говорит он. – Мне нужен ваш грузовик и все, что в нем. Давайте пошевеливайтесь».

Пока его люди занимаются грузовиком, гангстер отводит женщину в сторону. «Отличная работа, Рина, – говорит он. – Диган будет доволен».

«Это моя работа, Марти, – угождать Дигану»[55].

Гитлеру не потребовалось много времени, чтобы прервать просмотр[56]. «Наводчицы» был, безусловно, плохим фильмом, но фюрер выключил его по другой причине. Скорее всего, он просто решил, что у него есть дела поважнее. Через три дня появился закон, написанный лично фюрером. Это был необычный закон, поскольку состоял он всего из одного предложения: «Тот, кто установит блокпост с намерением совершить ограбление, будет караться смертью»[57].

Этот необычный эпизод намекает на истинную мотивацию ночных похождений Гитлера. Несомненно, он получал огромное удовольствие от просмотра фильмов. Но они его еще и очаровывали. Он верил, что в них заключена таинственная, почти магическая сила, которая чем-то напоминает его собственные ораторские способности[58]. Поэтому из чувства благоговения и уважения он позволял себе стать зрителем. Он переставал говорить, давал образам разворачиваться перед ним, иногда их выразительность захватывала его.

Трудно сказать, когда именно началась его одержимость кино. Возможно, это произошло почти тридцатью годами ранее, в 1910 году, когда Гитлер вел совсем другую жизнь. Тогда он жил в мужском общежитии в Вене и однажды придумал перспективное дело с человеком по имени Райнхольд Ханиш. Он будет рисовать открытки с видами города, Ханиш займется их продажей в пивных, а прибыль они поделят между собой[59].

Ханиш рассказал продолжение этой истории: «На Пасху мы хорошо поработали, и у нас появилось чуть больше денег, поэтому Гитлер пошел в кино. Я предпочел выпить немного вина, которое Гитлер презирал. На следующий день я сразу понял, что он планирует новый проект. Он посмотрел “Туннель”, картину, снятую по роману Бернхарда Келлермана, и рассказал мне сюжет. Оратор произносит речь в туннеле и становится великим народным трибуном. Гитлер загорелся идеей, что так можно основать новую партию. Я смеялся над ним и не принимал его всерьез… Однако у других людей он имел больший успех, потому что они всегда были готовы к веселью, и Гитлер стал для них своего рода развлечением. Непрерывно шли споры; часто дом выглядел так, словно шла предвыборная кампания»[60].

История Ханиша сомнительна по нескольким причинам. Во-первых, очень маловероятно, что Гитлер произносил первые успешные речи или намеревался основать политическую партию в столь раннем возрасте; согласно большинству свидетельств, он проявил политические амбиции только после мировой войны. Кроме того, фильм, который упомянут Ханишем и который действительно содержит великолепную речь, был выпущен не в 1910, а в 1915 году[61]. Тем не менее было бы ошибкой полностью списывать историю Ханиша со счетов. В 1910 году в прокате было несколько популярных фильмов об ораторах, и вполне возможно, что Гитлер посмотрел один из них, который и убедил его в его истинном призвании задолго до того, как он официально открыл свой талант[62]. Это кажется особенно правдоподобным в свете последнего факта: пока Гитлер диктовал весьма необычную главу «Майн кампф», он сам пришел к такому же выводу.

Глава, которую Гитлер назвал «Значение устного слова», была своего рода размышлением о его собственных ораторских способностях. Он начал с простого утверждения: книги ничего не стоят. Писатель никогда не сможет изменить взгляды обычного человека с улицы. По словам Гитлера, есть только один способ вдохновить на перемены – устное слово[63].

Он объяснил, почему так происходит. Главная причина заключалась в том, что