Голливуд на страже Гитлера - Бен Урванд

сценариях фильмов, которые были «неправильными» или содержали «фундаментальные ошибки». В частности, он возражал против сцены в фильме «На Западном фронте без перемен», где группа французских женщин слишком быстро позволила себя соблазнить[176]. Фройденталь же был обеспокоен постоянным изображением на экране поражения Германии в мировой войне. И это был действительно важный вопрос.

Фройденталь быстро понял, что перед ним стоит нелегкая задача. На его пути было несколько серьезных препятствий. Во-первых, киноиндустрия в те дни стремительно изменялась. Искусство, экономика, технологии и, что не менее важно, политика – все это переплеталось с кино самым запутанным образом, а потому изучать киноиндустрию было непросто. Кроме того, перспективы успешного выполнения его собственной миссии выглядели весьма сомнительно. Фройденталю предстояло бороться с фильмами, находящимися в производстве, и – этого не делал ранее никто из других иностранных представителей – с уже снятыми картинами, но ему было нечего предложить студиям взамен[177].

Самым главным препятствием на его пути стал офис Хейса. Сотрудники этой организации, в частности Фредерик Херрон, считали себя «пограничными стражами» индустрии и приходили в ярость всякий раз, когда Фройденталь напрямую общался со студиями. В начале поездки тот впечатлил нескольких руководителей кинокомпаний, и ему даже предложили должность в производственном отделе Fox. Однако вскоре вмешались сотрудники офиса Хейса, и Фройденталь был вынужден заключить с ними «джентльменское соглашение»: они будут консультироваться с ним по вопросам, связанным с Германией, а он, в свою очередь, пообещал не иметь дел со студиями напрямую[178].

Фройденталь смог добиться некоторых успехов в рамках нового соглашения. Он убедил офис Хейса использовать свое влияние для отмены кинокартины Paramount о потоплении немцами «Лузитании» во время мировой войны. Ему также удалось договориться о значительных сокращениях в фильме Fox под названием «Капитуляция» (Surrender), действие которого происходило в немецком лагере для военнопленных. Другие переговоры были более сложными: когда он возразил против нового фильма RKO «Потерянная эскадрилья» (The Lost Squadron), сотрудники офиса Хейса не стали с ним считаться[179].

У этого фильма была интересная предыстория. Ранее, во время съемок «Ангелов ада», продюсер Говард Хьюз предложил пилоту по имени Дик Грейс 250 долларов за выполнение чрезвычайно опасного трюка для сцены со сбитием немецкого бомбардировщика «Гота». Грейс отказался, заявив, что хочет получить 10 000 долларов – справедливая цена с учетом риска. В итоге Хьюз заплатил за эту работу другому человеку 1000 долларов, и ужасная судьба бомбардировщика «Гота»[180] была показана в окончательном варианте фильма[181].

В следующем году Грейс опубликовал роман «Потерянная эскадрилья» о тираническом кинопродюсере де Форсте, который самостоятельно снимал авиационные картины в Голливуде. В начале романа де Форст работал над новым фильмом под названием «Свободный акр ада». В финале ради нужных кадров он залил кислотой провода самолета, чтобы тот разбился[182]. У Дика Грейса были хорошие связи в Голливуде, и ему удалось убедить Дэвида Сэлзника сделать «Потерянную эскадрилью» художественным фильмом для компании RKO. Кинолента соответствовала книге, за исключением нескольких деталей: Сэлзник изменил имя злодея с «де Форст» на «фон Фурст» и нанял на эту роль не кого иного, как Эриха фон Штрогейма[183].

Так, по чистой случайности фильм, задуманный как критика «Ангелов ада», в итоге стал воплощением самого пагубного стереотипа. Главного героя киноленты, который, очевидно, должен был представлять Говарда Хьюза, теперь играл Эрих фон Штрогейм, страшнейший немецкий кинозлодей. Хотя «Потерянная эскадрилья» не была антинемецким фильмом в обычном смысле этого слова – она не унижала германскую армию, – Фройденталь считал, что любой немец, посмотревший ее, будет глубоко оскорблен диалогами фон Штрогейма. Фройденталь, следуя примеру Э. А. Дюпона, утверждал, что преднамеренное искажение немецкого языка – самая вредная насмешка[184].

Однако американские власти не говорили по-немецки, поэтому не могли понять критику Фройденталя. Особенно упорно сопротивлялся Фредерик Херрон. Он несколько раз встречался с Фройденталем по поводу «Потерянной эскадрильи» в нью-йоркском отделении офиса Хейса и категорически отказался вырезать из фильма критикуемые диалоги. Затем Фройденталь уехал в Лос-Анджелес, и Херрон предупредил коллег о новом посетителе: «Вам, вероятно, страшно надоест этот человек, потому что он приходит на десять минут и остается на два часа, но я не вижу способа избавиться от него, поскольку он прикреплен к посольству как личный представитель посла»[185].

Через несколько недель Херрона посетил вице-консул в Нью-Йорке доктор Йордан, который заявил о согласии американцев на сотрудничество по делу «Потерянной эскадрильи». Херрон был в замешательстве, и доктор Йордан предоставил ему доказательства: «У него была телеграмма из Министерства иностранных дел в Берлине, в которой говорилось, что наша новая специалистка по душещипательным материалам «Фройденталь» сделала доклад по этому делу. Согласно докладу, она предложила вырезать все немецкие фразы из картины, а я ответил, что сделаю все возможное». Херрон с недоверием посмотрел на телеграмму и, уже не в первый раз, вышел из себя: «Я сказал, что не могу выполнить свою часть такого соглашения, ведь мы одолели его во многих местах по всему миру и готовы отстаивать свои позиции при первой же возможности»[186].

В конечном счете Фройденталю удалось достичь некоторых успехов в работе над «Потерянной эскадрильей». В результате его действий часть немецких диалогов была вырезана[187]. Он также извлек из этого опыта важный урок: американцы не пытались намеренно оскорбить Германию. Негативные образы немцев в их произведениях создавались по большей части неумышленно[188].

Поняв это, Фройденталь полностью изменил отношение к возложенной на него задаче. Когда немецкое правительство опубликовало статью 15, он уже полгода находился в Америке, его работа была в самом разгаре, и он не испытал особого энтузиазма по поводу этого нововведения. Хотя немецкий представитель понимал, что в некоторых случаях закон может быть необходим, в основном он считал такую меру ошибкой. Пообщавшись с влиятельными представителями киноиндустрии, он понял, что лишь немногие оскорбительные моменты в американских фильмах были намеренными. Следовательно, карательная юридическая мера вроде статьи 15 не имела смысла. Вместо этого Фройденталь хотел работать рука об руку с американскими киностудиями, чтобы предотвратить негативное изображение немцев в будущих кинолентах.

Конечно, Фройденталь не питал иллюзий по поводу того, зачем студии вообще с ним встречались. «Отношение американских компаний к моей миссии зависело от их непосредственной заинтересованности в немецком рынке», – писал он в отчете[189]. Другими словами, студии следовали его рекомендациям только потому, что хотели продавать больше своих фильмов в Германии. Ранее Фройденталь всегда отвечал на подобные требования тем, что «политические вопросы чести не должны быть связаны с вопросами