Больные души - Хань Сун

называла себя моим Духом, я предал больницу и перешел на сторону мира, заявляющего о себе как носителе истинного здоровья. Где правда в непредсказуемости жизни, которая проносится перед тобой безостановочными кадрами, как в кино?

Я еще припомнил, что в нашей палате лежал старик по имени Цай. После ДТП у него отбило память, он совсем позабыл, кем был, и бесновался. От одного взгляда на врачей Цая охватывала дрожь. По ночам старика одолевали фантазии, что он выступает с докладом перед генсеком ООН. Больница выполнила операцию по восстановлению мозга Цая. Ему в голову вживили вторую личность. Только с Цаем случалось умопомешательство, как в действие приходил установленный ему прямо под черепную коробку наноандроид. За счет мониторинга и контроля движения атомов робот держал поведение старика в рамках нормы и заставлял его возвращаться из зала заседаний Генассамблеи в палату. Установленные глубоко внутри мозга электроды заменили утраченные Цаем нейроны. Возможно, мой Дух обосновался во мне тем же образом? Может быть, и у меня мозг повредился и туда поставили какую-то фиговину? И если да – почему же я ничего такого не помнил? Плюс если Духа мне вживили в медицинских целях врачи, то почему он меня надоумил бежать из палаты и отвернуться от больницы?

Видя мои умственные потуги, братишка Тао, изображая знатока, устроил мне целый урок.

13. А вдруг мозг нам нужен, только чтобы изойтись дерьмом?

Прототипом духов выступал в действительности, пояснил мальчик, наш собственный второй мозг. У человека же два мозга, которые имеют схожие истоки. Несколько сотен миллионов лет назад у многоклеточных существ появилась первичная нервная система. При дальнейшей эволюции часть этой нервной системы постепенно преобразилась в центральную нервную систему, которая взяла на себя разнообразные сложные функции. Это наш первый мозг. Центральная нервная система запрятана под черепом и в позвоночнике. Оставшаяся часть первичной нервной системы взяла под свой контроль внутренние органы. Это наш второй мозг, убранный в желудок и кишки.

Кхм… Всего этого я совершенно не знал. В первый раз об этом слышал. Братишка Тао продолжил:

– Спокон веков люди ошибочно полагали, что наши кишки – просто мышечные трубки, которые действуют по принципу условных рефлексов. Только позже стало очевидно, что в желудочно-кишечном тракте собрано более ста миллионов клеток. Блуждающий нерв никоим образом не может обеспечивать связь этой замысловатой структуры с центральной нервной системой. По факту же наш тракт работает в автономном режиме. У него есть для того собственный командный пункт: наш второй мозг, который контролирует, что происходит в желудке, следит за процессом пищеварения, отслеживает, что мы едим, модерирует скорость усвоения питательных веществ, то ускоряет, то замедляет наши выделения. Самое интересное – второму мозгу, как и первому, необходимо отдыхать. Когда второй мозг засыпает, мышцы кишечного тракта сжимаются. В моменты напряжения второй мозг может, как и первый, вырабатывать гормоны, в том числе серотонин. У человека тогда возникает ощущение, будто кошка вцепилась коготками в сердце. Когда мы испытываем страх или начинается раздражение желудка, у человека случается понос. Вот почему говорят, что «со страха обделался в штаны».

По одному его виду было очевидно, что братишка Тао нисколько не сомневался в своей правоте. Себя он, видимо, воспринимал как совершенно взрослого человека, которому под силу понять все что угодно. Ничто так не способствует скороспелости человека, как больницы. Причина боли у меня в животе крылась в неприятии. Однако демонстрировать покорность ребенку я не намеревался.

– Как можно сравнивать брюхо и кишки, которые переваривают пищу и превращают ее в кал и мочу, с мозгом, которым мы думаем и учимся, а также познаем справедливость, любовь и ненависть?

– Не столь уж сильно отличаются вещи под Небом, как ты себе воображаешь. Мозг твой – суть та же мышца. Да и откуда тебе знать: а вдруг мозг нам нужен, только чтобы изойтись дерьмом? – Братишка Тао глянул на меня с отвращением, с которым разглядывают клопа на матрасе.

– Как бы то ни было, я не могу представить, чтобы кишки мои разговаривали со мной, а уж тем более направляли мысли и служили навигатором. – Безусловно, я понимал, что основным «ингредиентом» экскрементов выступают вездесущие бактерии, которые в назначенное время вырабатывают кал. Но хотелось подискутировать.

– Ты все выворачиваешь наизнанку. Все вещи в мире не такие, какими мы их воспринимаем поначалу. Может быть, нам первый мозг уже и не нужен. Вот на помощь и приходит мозг второй. Или же нет у нас вообще первого мозга. Больница так быстро развивается, что все становится возможным. Привыкай уж думать пузом. Многому тебе еще предстоит научиться. Все мысли твои надо перестраивать с нуля. Доказательство того, что человек еще живет, – в том, что он готов учиться и приспосабливаться. Эх, Ян Вэй, старый ты уже для этого. – Мелкий со своими наказами позабыл об элементарной вежливости.

Больные приняли лекарства, заев их едой и запив водой, и двинулись дальше.

14. Медесенты

Вскоре к нам стали стекаться со всех сторон другие беглецы. Новоприбывшим нацепляли значки с павлином. От столпотворения поднимался большой шум. В нашем отряде набралось несколько тысяч человек.

Местные жители перестраивали вытравленные препаратами шахты в катакомбы, как в военное время. Или же восстанавливали подземные убежища, в которых скрывались в древности от преследований иноверцы. Здесь все было устроено достаточно четко: оборонная зона, рабочая зона, жилая зона. Чтобы прорваться сюда, врачам нужно было сильно постараться.

Открывающиеся пейзажи постепенно становились все более приятными. Я уже не видел чего-то экстраординарного в этом новом мире. Небесное тело, на котором мы обитали, еще вроде бы не погибло. Непрерывные цеха и лаборатории напоминали коридоры и залы в картинной галерее. В сумеречных тенях то и дело проявлялись стойкие фантомы. Даже глазища, пожиравшие людей, мне уже казались по-своему милыми. Для меня начался новый Великий поход, сменивший Великий поход из амбулатории в стационар.

Некоторые больные завели песню. Сначала подумалось, что минорный мотивчик – песенка из их родных мест. Но, прислушавшись, я понял, что это гимн больнице:

Родились мы меж света и тени.

Небеса даровали нам добрую славу.

Приняли на себя спасение всего живого

Бойцы, что зовутся ангелами в белом.

Сердцем внимаем человеческим страданиям.

Любовью излечим ваши израненные души.

Одна лишь надежда питает нас:

Стать вам вечнозеленым древом жизни!

Они что, все еще готовились к вечеринке в больнице? От песни во мне пробудилась тяга к творчеству. Дух заметил, что по ту