Час тьмы - Барбара Эрскин

– Да. – Лицо Мэгги потеряло все признаки веселости. – Я хотела сказать: в ущерб психическому здоровью, а то и жизни. – Она пожала плечами. – Но потом передумала, поскольку до такого не дойдет. Уверена, тут не вопрос жизни и смерти. Все происходящее связано с печалью и гневом – обычными человеческими эмоциями, которые по какой-то причине застряли в нашем времени и пространстве. С ними можно совладать, поверьте.

Она снова улыбнулась, и Люси попыталась ответить тем же. Слова Мэгги звучали так утешительно – почему же они совсем не утешали?

4 ноября 1940 года

Эдди уставился на молодого человека, который принес письмо.

– От кого это? – резко спросил он.

– От одного летчика. Он сказал, срочно.

Теперь Эдди разглядел, что гонец совсем мальчишка, слишком юный, чтобы служить в армии.

– Молодец, что сразу доставил, – сказал он, подавляя улыбку. Сунув руку в карман, он достал шестипенсовик.

У мальчика были костлявые плечи, из закатанных рукавов торчали худые запястья, из-под драных шорт выглядывали тощие коленки.

– Смотри не зевай. Для меня могут быть еще вести.

– Слушаюсь, сэр! – Парнишка блеснул умными глазами. Вернее, не столько умными, сколько сведущими.

Эдди снова улыбнулся.

– Хвалю. Можешь идти.

Марстон подсунул большой палец под клапан конверта и вынул листок бумаги с коротким сообщением: «Промахнулся. Попробую в следующий раз». Послание было без подписи.

Эдди оскалился. Разорвав записку на кусочки, он поднес к обрывкам зажигалку, бросил горящие клочки на землю и каблуком втоптал пепел в грязь.

Четверг, 15 августа

Мать Майка вышла из маленького ярко-синего «фольксвагена-лупо» и с насмешливым отвращением осмотрела обиталище племянника. Решив встретиться с Кристофером, она вмешивалась в дела сына и знала, что тот будет в ярости, но лучше всего в жизни ей удавалось во что-нибудь вмешиваться. Она со вздохом захлопнула дверцу машины и повернулась к дому. Входная дверь открылась, и гостья поднялась по ступеням.

– Джульетт! – Фрэнсис Марстон улыбнулась ей. – Как приятно вас видеть после такого долгого перерыва.

Две женщины обменялись условными поцелуями, и Фрэнсис проводила родственницу в дом.

– Глупо было бы оказаться в Мидхерсте и не заглянуть, когда ты дома, – весело прощебетала Джульетт. Чтобы задобрить хозяйку, она привезла коробочку с домашним печеньем. Сегодня пожилая женщина была в ярко-зеленой тунике, черных шароварах и красных босоножках с открытыми носами. Когда она протянула жене Кристофера печенье, браслеты громко зазвенели.

Фрэнсис взяла угощение и безрадостно улыбнулась. В лучах солнца, падающих через стеклянную дверь, Джульетт вдруг заметила, что у хозяйки дома синяк под глазом – уже бледнеющий и тщательно замазанный тональным кремом, но вполне очевидный. Фрэнсис села на диван, и Джульетт последовала ее примеру, устроившись напротив, у дальнего края кофейного столика, спиной к окну.

– Кристофер дома? – поинтересовалась она после неловкого молчания, стараясь сохранять невозмутимый тон.

Фрэнсис потрясла головой.

– Боюсь, тут только я.

– Вот и хорошо, – твердо произнесла Джульетт. – Насколько я помню, у Кристофера есть манера доминировать в любом разговоре, а я хотела побеседовать именно с тобой.

– То есть вы хотите побеседовать о той женщине, которая пишет биографию Эвелин, – поморщившись, поправила Фрэнсис.

Значит, не придется заходить издалека, сухо заметила про себя Джульетт.

– Эта тема так или иначе всплыла бы, – согласилась она. – Я так понимаю, Кристофер недоволен?

– Еще как.

Джульетт хлопнула ладонями по коленям.

– Но почему?

Прямота вопроса, кажется, застала Фрэнсис врасплох.

– Разве это не очевидно? – отозвалась она, чуть подумав.

– Для меня – нет.

На сей раз молчание длилось, как показалось Джульетт, несколько минут.

– А что, существует какая-то проблема, о которой я не знаю? – наконец осторожным голосом осведомилась она. – Если я не в курсе, то и не сумею помочь.

– Пусть лучше каждый занимается своими делами! – в сердцах бросила Фрэнсис и прижала ладони к глазам, словно старалась задушить слезы в зародыше.

– Но Эвелин Лукас касается всех, Фрэнсис, – мягко возразила Джульетт. – Она национальное достояние. Глупо делать вид, будто мир ею не интересуется. Если бы Люси Стэндиш не решила писать эту биографию, за нее взялся бы кто-то другой, да еще наверняка менее чуткий, чем Люси. Если ты расскажешь мне, в чем проблема, я постараюсь стать посредницей между вами. Майк, похоже, совершенно не в курсе. Он искренне рад, что выйдет книга. С Джорджем я не разговаривала, но уверена…

– Не надо! – Фрэнсис с негодованием подняла взгляд. – Не говорите с отцом Криса. Ни в коем случае. Крис взбесится.

– Ладно. Но все-таки почему?

– Не знаю. – Гнев Фрэнсис внезапно рассеялся, и она плаксиво произнесла: – Мне ничего не известно. Крис отказывается объяснять. Когда я спросила его, он стал орать, что меня это не касается. Крис так разозлился, когда я рассказала про визит Люси, что я уж думала… – Она запнулась. – Я думала, он убьет меня, – закончила она шепотом. – Сегодня должны были приехать дети, они в Шотландии у моих родителей. Вчера вечером муж туда позвонил и сказал, чтобы сын с дочерью пока не возвращались. Якобы нам нужно уехать, и они должны остаться у бабушки с дедушкой до конца каникул.

– И твои родители не возражали? – осторожно спросила Джульетт.

– О нет. Они любят детей, да и Ханне с Олли там хорошо. Они в безопасности. – Фрэнсис задрожала и обхватила себя руками.

– Значит, вы уезжаете? – Джульетт уже давно перестала раздражать истеричность этой бедной хрупкой женщины. Сочувствие росло с каждым мигом.

– Не знаю. – Фрэнсис вдруг встала. – Я думаю, вам лучше уйти, Джульетт. Спасибо, что заглянули, но он… Крис всегда возвращается неожиданно. Мне бы очень не хотелось, чтобы он обнаружил вас здесь.

– Почему? Я его тетя!

Фрэнсис улыбнулась.

– Вряд ли он очень привязан к семье.

– Однако очень привязан к семейному наследству, – сквозь стиснутые зубы пробормотала Джульетт, вставая с дивана.

Фрэнсис слегка улыбнулась и повела гостью в коридор.

– Мне Люси понравилась, – призналась она, открывая дверь. – Похоже, очень милая женщина.

– Так и есть. – Джульетт шагнула за порог и обернулась. – Ты ведь знаешь, где я живу, милая? Помни, что можешь нагрянуть ко мне в любое время. Когда угодно. – Она поцеловала Фрэнсис в щеку.

У хозяйки глаза снова наполнились слезами, она юркнула в дом и закрыла дверь. Только тогда Джульетт удалилась.

В галерее в Уэстгейте Хью и Мэгги поднялись вслед за Люси по лестнице. Предварительно они вывесили на двери табличку «Закрыто», и хозяйка галереи заперла замок. В квартире было жарко, душно и очень тихо. Остановившись на площадке, Люси невольно сжала кулаки.

– Позвольте я пройду первым, – негромко предложил викарий.

Он обогнал хозяйку, открыл дверь мастерской и вошел. Комната была пустой и аккуратно убранной. Женщины увидели, как