Плакальщица - Вэньянь Лу

своем шкафу. Ты его не выбросила.

– Я даже не знала, что он там хранится.

– Ткань до сих пор как новая.

– От него надо избавиться. Нельзя использовать материал от похоронного наряда для чего-то другого.

– Мне все равно. Я не суеверная, – покачала головой мама.

– И что ты хочешь из него сделать?

Мне стало любопытно.

– Сшей из этой ткани последний костюм для своего мужа.

– Нет, я не смогу.

– Что в этом плохого? Жалко, если хорошая ткань пропадет.

– Мама, муж разозлится на меня.

– Почему?

– Он еще не старый. У него впереди много лет жизни.

– Лучше подготовиться заранее. Скажи, что ему будет проще с последним костюмом, если ты умрешь раньше.

В нашем доме последнее слово всегда оставалось за мамой. Я думаю, большинством домашних хозяйств в деревне управляют жены или пожилые матери. Это кажется странным, поскольку все мужчины хотят, чтобы жены им подчинялись. Когда молодой человек ищет себе подругу, то первое требование, которое он и его семья предъявляют к девушке, – это «послушание». Реальность же заключается в том, что жены выполняют всю или бо́льшую часть работы по дому, поэтому и отвечают за семейные дела. Жены действительно интересуются мнением мужей и склонны с ним соглашаться, поэтому те и считают, что принимают решения сами. Но для большинства мужчин лучший выбор – ничего не делать.

Мама права – рано или поздно последний наряд для мужа все равно придется шить. Как и для меня. Последний наряд нужен каждому. Однако сшить похоронный костюм для мужа, когда он еще не слишком стар, – это все равно что сказать: «Я уже готовлюсь к твоим похоронам». Теоретически это знак внимания, но на самом деле муж, скорее всего, придет в ярость. Он даже не позволит мне объясниться. С другой стороны, мне не хотелось говорить ему о том, что это мамина идея. Еще не хватало, чтобы муж узнал о незаконченном папином похоронном костюме.

Короче говоря, мама меня не убедила. Я подумаю о том, чтобы начать шить последний наряд, только когда мы состаримся – то есть будем примерно маминого возраста. Ну или в том случае, если заболеем. Все-таки муж есть муж – и не имеет значения, ладим мы или нет. Я в любом случае желаю ему долголетия. Я бы вообще желала долголетия всем, но по иронии судьбы работаю плакальщицей на похоронах.

Наверняка мама скоро забудет о своей идее сшить последний костюм для моего мужа из папиного похоронного костюма. И я не буду ей об этом напоминать.

– Ты веришь, что твоя мать родила твоего брата от другого мужчины?

Муж до сих пор пребывал в некотором шоке.

– Она сама мне это сказала.

– Ладно, мне все равно, если она даст нам деньги.

– Но я-то, по крайней мере, папина дочь.

– Ты уверена?

– Не знаю.

– Когда она даст тебе деньги, которые обещала? – спросил муж.

– Скоро.

– «Скоро» – это когда?

– Скоро.

– А что, если она внезапно умрет?

– Она не умрет внезапно.

Меня стал раздражать этот разговор.

– Ты знаешь, такое бывает. Твой папа, Мясник, Бабл Ти…

– Ты прав. У нас у всех равные шансы.

Муж не назвал меня ни странной, ни глупой женщиной. Я думала, он будет сильнее злиться на меня, потому что я не выпрашиваю у мамы деньги, но, похоже, я ошиблась. Возможно, он не такой уж плохой муж. Может, я еще нравлюсь ему, но он не хочет это показывать.

Я отвернулась от мужа. Я хотела спать. От мыслей о деньгах и смерти у меня разболелась голова.

– Мы не такие, как твоя мама. Она уже видит конец своей жизни, а у нас есть будущее. Мы усыновим мальчика, и у дочери еще родится свой ребенок.

Муж потянул меня за плечо.

– Ни одного из этих детей у нас пока нет. Мы даже не знаем, сможем ли усыновить ребенка Хого.

– Твоей маме, опять же, много денег для себя не нужно. А нам они понадобятся – на старость и на наших внуков.

– Хорошо, я у нее спрошу.

Муж потянул меня за трусики. Я отпихнула его руки.

– Со сколькими женщинами ты переспал за свою жизнь?

– А почему ты вдруг решила об этом спросить?

– Я твоя жена.

– Ты поверишь тому, что я скажу?

– Не знаю.

– С двумя или тремя.

– Так с двумя или с тремя?

– Это что, так важно?

Муж снова потянул меня за трусики.

Я подоткнула одеяло под себя.

– Мне холодно.

– А со сколькими мужчинами спала ты?

– Ты знаешь, что ты у меня единственный.

Я вспомнила нашу первую ночь.

– Я могу знать только, что сейчас с тобой никто не спит.

– Конечно, я же старая и уродливая.

– Ты не так уж плохо выглядишь.

– А ты считаешь Хого плохой женщиной? – спросила я, когда муж запустил руки под мою ночную рубашку.

Он замер.

– Почему ты спрашиваешь?

– Она спала с мужчинами за деньги и за подарки.

– Ей нужны были деньги.

– Она не должна этого делать. Заниматься сексом за деньги незаконно.

– Но она никому не причинила вреда, – возразил муж.

– Она занималась этим даже при жизни Мясника.

– Возможно, это была идея самого Мясника.

– Это она тебе сказала?

– Нет. Мне так кажется.

– Так ты считаешь ее плохой? – снова спросила я.

– Я не знаю.

– Становится ли женщина плохой, когда спит более чем с одним мужчиной?

– Если ты решила, что она плохая, значит, она плохая. Какой толк спрашивать об этом меня?

– Похоже, ты не считаешь ее плохой, потому что она симпатичная.

Мне больше не хотелось продолжать разговор.

– Раньше ты тоже была симпатичной.

Он снова потянул меня за плечо.

Его дыхание стало тяжелым, он навалился на меня всем телом.

Ребрам было больно, но я решила не сопротивляться.

Я устала. Скоро я засну.

Глава двадцать девятая

С тех пор как дочь уехала из дома, я не слишком беспокоилась о ней. До недавнего времени.

После окончания школы она и несколько ее подруг поступили в профучилище на специальность «косметология и массаж». Потом они все вместе нашли работу в массажном салоне в Шанхае. Поначалу дочь была в восторге, и даже я решила, что дочь сможет хорошо зарабатывать. Правда, оплачиваемых отпусков почти не было и часто приходилось работать сверхурочно, зато девчонкам предоставляли бесплатное питание и жилье, так что все, казалось, шло гладко. Дочь устроилась гораздо лучше, чем я в Нанкине, когда уезжала туда на заработки.

Как-то раз дочь рассказала мне, что некоторые девочки-массажистки зарабатывают огромные деньги. Они встречаются с клиентами в качестве эскортниц. Дочь призналась, что