Плакальщица - Вэньянь Лу

– Ты что, продаешь сына?!

– Нет, но я на него потратилась. Я не могу потерять деньги, отдав его просто так.

– И на какую сумму ты рассчитываешь? – поинтересовалась я.

– Не знаю. Я никогда не делала такого раньше.

– Ладно, мы подумаем. И вернемся позже, – сказала мама.

– Хорошо. Но к ребенку проявляют интерес и некоторые другие люди.

– Кто-то из твоих мужчин? – уточнила я.

– Не совсем, – Хого покачала головой. Затем добавила: – Они всё еще хотят спать со мной, но я не могу пока после родов.

– Ты не должна позволять им прикасаться к тебе! – воскликнула я.

– Но они же приходят ко мне с подарками.

– Не позволяй им к себе прикасаться!

Ответа не последовало.

Мама что-то шила, пока я резала капусту. На ужин мы решили сделать булочки на пару и суп на свином бульоне с лапшой и капустой. Представив вкус горячего свежего супа, я ощутила удовлетворение.

Муж вернулся домой, когда уже стемнело.

– Я поужинал, – сказал он. – О, лапша со свининой? Попробую немного.

Мне было любопытно, с кем он ужинал, но я не стала спрашивать.

– Вкусный суп, – сказал муж, прихлебывая.

– Мы отвезли Хого немного капусты и фунчозы.

– Добрый поступок. Вам понравился ее сын?

– Да. Она спросила, сколько денег я готова заплатить.

– Вполне разумно, – сказал муж.

– Возможно.

Он ничего не ответил, только продолжил медленно помешивать лапшу.

После ужина мама ушла в свою комнату. Она хотела, чтобы я поговорила с мужем о ребенке. Ей понравилась идея усыновления, но если Хого запросит за ребенка слишком много денег, то надо подумать, стоит ли оно того.

Муж вызвался вытирать посуду.

– Если мы усыновим ребенка, наша жизнь изменится, – сказала я.

– Я знаю. Я присмотрю за ним, пока ты будешь плакать на этих своих похоронах.

– Пройдет много лет, прежде чем он вырастет. Я совсем постарею.

– Мы не обязаны усыновлять его, если ты не хочешь.

– У нас есть дочь. Надеюсь, она позаботится о нем после того, как нас не станет.

– Ну да. Если она не родит детей, он будет как ее собственный сын.

– Но мне и в самом деле интересно знать, кто его отец.

– Никто не знает. Даже сама Хого.

– Через несколько лет, возможно, станет ясно, на кого из мужчин в деревне похож ее сын.

– Я согласен с тобой.

– А что, если этот мужчина захочет заявить права на ребенка?

– Ты слишком много переживаешь из-за пустяков.

Пока ребенок маленький, и проблемы, связанные с ним, тоже маленькие. Но потом он пойдет в школу. На первый взгляд ребенок казался здоровым, но мы понятия не имели, насколько он умен. Если он будет в свою мать, Хого, то школа станет обузой – как для него, так и для нас. Если он не поступит в университет и не устроится на хорошую работу, то и жену себе найти не сможет. Мы откладывали деньги на нашу старость, а не для того, чтобы кормить молодого человека.

Возможно, мне не стоит так уж сильно тревожиться о будущем. Возможно, я не доживу до тех времен, когда он вырастет.

Возможно, будет честнее, если мы спросим мнение дочери.

Наступила еще одна холодная ночь.

Дом остыл, и я замерзла. Наверное, я забыла прикрыть заслонку в печи. Мне захотелось, чтобы меня обняли, просто чтобы согреть.

Я закуталась в одеяло. Закрывая глаза, я видела перед собой парикмахера… выходящего из дома Хого. Но может, это был кто-то другой? Может, мне все-таки показалось?

Я вспомнила, что, когда мы с мамой покидали дом Хого, за входной дверью я заметила новый мешок риса и кучу кукурузных початков. Парикмахер принес все это в качестве подарка? Она сказала, что они приходят к ней с подарками.

Я свернулась калачиком и подпихнула под плечо уголок одеяла.

Муж уже вовсю храпел.

Глава двадцать восьмая

Однажды утром я вернулась домой с куриным пометом – я принесла его от Младшей Сестры. Возле нашего крыльца я увидела полиэтиленовый пакет.

Я открыла пакет. Внутри лежало с десяток кукурузных початков. Довольно крупных и свежих. Судя по всему, их собрали совсем недавно. Но кто оставил их для нас? Или для меня?

Я была одной из тех немногих среди моих ровесников, кто пытался поступить в университет, причем я была единственной девушкой из них. В университет поступили двое или трое парней, и с тех пор я их больше не видела. Девочки, с которыми я училась в школе, в основном вышли замуж за мужчин из других деревень, а некоторые даже за городских. Считалось, что выходить замуж за парней из своей деревни нежелательно, поскольку большинство семей, проживавших по соседству, были в той или иной степени родственниками. Тем не менее некоторые женщины, прожившие здесь всю жизнь, как я, либо вышли замуж за местных, либо остались дочерьми, живущими с родителями. Среди них, должно быть, есть и те, кто до сих пор хорошо ко мне относится. Наверное, это они принесли кукурузу.

Уже не в первый раз кто-то оставлял возле нашего крыльца продукты. За последний год я находила и батат, и лук. Немного, но достаточно, чтобы показать мне, что я не совсем уж никчемная.

Мама шила каждый день.

– Ты ни разу не ходила работать с тех пор, как я приехала. А ведь прошел почти месяц.

– Я хочу подольше побыть с тобой, – ответила я, измельчая свинину для пельменей. – За последнее время я отказалась от пары предложений.

– Деньги не придут к тебе сами, если ты будешь сидеть дома.

Мама показала мне наряд, который шила.

– Смотри, какие швы.

Она явно была довольна.

– Да, мама, они аккуратные и красивые.

– Этот наряд сгорит вместе со мной. Кого волнует, хорошие в нем будут швы или плохие?

– Мама…

Я не знала, что ответить.

– Не переживай. Нам всем предстоит пройти один и тот же путь.

– У тебя впереди очень долгий путь, мама.

– Никто этого не знает точно. Но мне хотя бы не придется беспокоиться о последнем наряде.

– Он будет прекрасно сшит.

– Я все еще чувствую вину из-за последнего костюма твоего отца. Из-за того, что я его не приготовила.

– Мама, когда-то мы уже шили для него очень хороший костюм, – я попыталась ее утешить.

– Ты помнишь? Когда ты училась в школе, папа так сильно заболел, что мы все решили, что он умрет.

– Да, помню, – кивнула я.

– Я начала шить для него последний костюм, но потом он чудесным образом выздоровел.

– Это было неожиданно, да?

– Ага. Я нашла тот незаконченный костюм в