На коне бледном - Энди Марино

тоже, – говорит Аша, доставая свой телефон из сумочки. – Боже мой!..

Она поворачивает мобильник так, чтобы Ларк и Крупп увидели изображение на экране. Ларк одновременно открывает сообщение, пришедшее с незнакомого номера. Крупп вытаскивает из складок одеяла собственный телефон.

– Черт, – тихо произносит он.

Все трое получили пару одинаковых фотографий. На первой – крупным планом лицо Бетси. Из-за края изображения к ней приближается изогнутый нож с перламутровой ручкой.

На втором фото кончик ножа протыкает кожу на шее Бетси, пуская струйку крови, струящейся по коже, как недавно зародившийся водопад, и в то же время слишком темной – в тюрьме Бетси нет света.

13

– «Червь, пожирающий плоть Дохлого Пса», – вслух читает Аша. Сидя на пассажирском сиденье пикапа Ларка, она изучает страницы Псалтиря, подсвечивая их фонариком телефона. Зажатый между водителем и пассажиром Крупп держит между ног стеклянную банку с подарком Бетси. Они едут к Хребту. Аше нужно увидеть скульптуру.

Ларк цепляется за руль скользкими от пота ладонями. Взгляд прикован к вьющейся меж гор дороге. Вонзающееся в шею сестры лезвие словно наложено на лобовое стекло, подобно призраку, проявившемуся на ночном шоссе, и прогнать это видение он никак не может. На фотографии видна лишь небольшая царапинка, но что произошло через несколько мгновений после того, как был сделан снимок? Лезвие убрали или оно вошло еще глубже?

Вечно ты все проебываешь, Ларк.

Как он мог так долго спать? И если уж на то пошло, как он мог обоссаться?

– Нижайшее существо на оемле. – Аша качает головой и поправляется: – На Земле.

– Ларк, – говорит Крупп.

– Дает еще более низкому задание, над которым он будет трудиться, пока не обрушится небосвод и небеса не потемнеют и…

– Ларк!

Лезвие, парящее над двухполосным асфальтом, тает в крике Круппа. Шея Бетси растворяется в ночи.

Ларк сворачивает на обочину и нажимает кнопку аварийки. Мозг дико устал.

– Что за черт? – спрашивает он. Аша отрывает взгляд от книги и выключает фонарик.

Ларк поворачивается к пассажирам.

– Как мы сюда попали? – Фары освещают знак «Уступи дорогу» и уходящий вбок поворот. У ограды валяется промокший пакет из «Макдоналдса». Ларк указывает вперед: – Это съезд на Семнадцатую улицу – он ведет к мосту.

Аша непонимающе смотрит на него.

– Мы сейчас направляемся на восток от города, к Гудзону, – объясняет Ларк. – Скульптура, Хребет, русло ручья, скалы – они на западе, на пути к горам. Мы не на той стороне города. Сам не знаю почему.

– Ну, – говорит Аша, – ты поехал не в ту сторону.

– Нет, – Ларк смеется над тем, как абсурдна эта мысль, – не было такого. Я поехал от рынка, через Проспект к Миллер-авеню. Я тысячу раз здесь проезжал.

– Мы с детства знаем эти места, – добавляет Крупп. В темноте кабины видно, как блестят огромные зрачки Аши.

– Возможно, я неточно выразилась по приезде, и вы не обратили на это внимания, – говорит она. – Но я к вам ехала в два раза дольше, чем требовалось. Стоило мне подъехать к городу, и GPS начал направлять меня в никуда, как будто у него случился сбой. Или спутники отключились.

– Магниты, – произносит Крупп. Ларк пристально смотрит на него. – Тут что-то с магнитными полями.

– Я не пользовалась компасом, Уэйн, – говорит Аша.

– Зови меня Круппом, – откликается тот. – Уэйн – мой отец.

Ларк вглядывается в темноту. Здесь еще царит зима, хотя в другом месте уже бы начиналась ранняя весна. Внезапно ему приходит в голову, что пакет из «Макдоналдса», вероятно, сюда подбросили. Он сам не может понять, почему ему так кажется, но во всем происходящем видится что-то неорганическое, как будто он очутился перед музейной витриной «Обочина дороги, XXI век, северная часть штата Нью-Йорк». В голове толпятся воспоминания: водопад, берущий начало из ниоткуда, словно вырывающийся из далеких столетий; сон – глубокий и беспробудный, несмотря на то что нервы на пределе; куча дел, которые предстоит сделать; пробуждение в луже собственной мочи.

Перед глазами внезапно всплывает и тут же исчезает видение: мир как картина, идеальная подделка, выписанная до последней травинки, и созданное Бетси искажение вдруг падает на Уоффорд-Фоллс.

– Нужно просто очень быстро развернуться, – говорит Ларк. Звучит это совершенно неубедительно.

И все же он разворачивает машину, и они возвращаются тем же путем, каким сюда и приехали, – по крайней мере, он на это надеется.

– Как ты думаешь, Аша, – Крупп тычет пальцем в книгу на коленях женщины, – мы сможем это сделать?

– Дай мне немного времени разобраться. – Аша вновь погружается в Псалтирь.

– Крупп, – окликает его Ларк, – зачем ты вообще позвонил Аше?

– Не говори обо мне так, будто меня здесь нет, – говорит Аша.

– Почему Крупп тебе позвонил? – меняет постановку вопроса Ларк.

– Ты привлек к этому делу меня, – говорит Крупп, – поэтому я решил, что если мы возьмем с собой любого, кто не связан с правоохранительными органами, то не нарушим правил.

– Да, но я имею в виду, почему именно ей. – Он качает головой. – Аше. Тебе. Неважно.

– Рискну выдвинуть теорию, – вздыхает она. – Вам нужен был кто-то, кто мог бы посмотреть на ситуацию со стороны, кто-то, кто ориентируется в том, что нам предстоит сделать, но у кого нет никаких эмоциональных связей с городом и его жителями. Поскольку существование Ларка вне города довольно герметично, я была единственным вариантом.

– Ну да, – соглашается Крупп, – и плюс все остальные наши друзья – полные придурки.

Ларк вылетает на Миллер-авеню и проносится мимо очередной фигуры из проволоки и древесины – некогда он подарил ее библиотеке. Кажется, это творение так и манит усталых пешеходов отдохнуть на покрытой ржавчиной скамейке. На сиденье расположена мемориальная доска, повествующая о том, что это его подарок, а прожектор, установленный в мульче, освещает скульптуру снизу.

– Думаю, это больше похоже на то, что ты хотел собрать команду, – говорит Ларк.

– Это не имеет никакого отношения к делу.

– Ты всегда хотел собрать команду. – Ларк объясняет это прежде всего Аше. – Еще с тех пор, как мы в детстве посмотрели «Бросок кобры», он хотел собрать команду, где у каждого участника были бы свои навыки. Взрывчатка, всякое шпионское дерьмо, ножи, телекинез, взлом сейфов.

Крупп ерзает на сиденье:

– Заткнись.

Ларк не может удержаться от смеха. Крупп безумно смущен – так, словно Ларк только что поведал, будто его приятель до сих пор играется в солдатиков. Или как будто они еще дети, сидят в автобусе рядом с симпатичной девчонкой и стараются показаться крутыми.

– Честное слово, у него в заметках на телефоне уже придуманы для нас кодовые имена.

– А может,