Час тьмы - Барбара Эрскин

ожесточенным лицом. – Ты понимаешь, что Тони Андерсон разрушает жизнь твоей сестры? У нее есть редкая возможность стать успешной художницей, а он мешает. Андерсон испортит ей будущее.

Ральф принял его слова в штыки.

– Да брось, старик! – раскипятился он. – В самом деле, это уже слишком. Эви молода, и ей положено иметь кавалера.

Он сразу понял свою ошибку: Эдди помрачнел как туча, сузил глаза и впился взглядом в лицо собеседника.

– Я предупреждал ее, – тихо продолжил Марстон, – но она решила игнорировать мои советы. Видимо, держит меня за дурака.

И теперь, отведя сестру подальше в поле, Ральф чуть помолчал, глядя ей в лицо.

– Кто-то доложил начальству, что Тони несколько раз возвращался в часть за полночь после того, как ездил сюда. Командир провел с ним беседу. Это недопустимо, и такое больше не должно повториться.

– Эдди! – воскликнула девушка. – Это Эдди доложил, да? – Щеки у нее вспыхнули.

Ральф хотел было возразить, но увидел, что она уже уверилась в своем выводе.

– Не знаю, сестренка, но подозреваю, что так, – вздохнул он. – Командир больше не хочет видеть тебя на аэродроме. Тем более что затишье закончилось. Масштабное нападение ожидается со дня на день. Все летчики должны быть в части в полной боевой готовности. Ты же понимаешь, Эви, что это ради блага Тони. Никому из нас сейчас нельзя отвлекаться, иначе неминуемы фатальные последствия. Потерпи немного. – Он с болью подумал о прошлом вечере.

К большому удивлению Ральфа, в офицерской столовой ему передали записку от отца: Дадли предлагал встретиться с сыном в Чичестере в ближайшее время, когда тот получит увольнительную. Они устроились в углу паба, перед ними стояли непочатые кружки с пивом. Дадли остановил на Ральфе жалкий взгляд.

– Я не могу сказать об этом Эви, Ральф, и твоей матери тоже. Рейчел убьет меня. – Он грустно улыбнулся. – А Эви возненавидит. – Он помолчал. – Дело в том, что некоторое время назад со мной случилась неприятность. – Он взглянул на сына. – Я не хотел тебя этим обременять. Трактор и прочее – все это стоит денег. Я немного занял, а теперь не могу рассчитаться. – Он дрожащей рукой поднял кружку, покосился на Ральфа и отвел взгляд.

Сын побледнел.

– Эдди узнал об этом, не знаю откуда. И предложил погасить мой долг. А теперь он… – Дадли снова замялся. – Теперь он требует вернуть ему деньги. Говорит, он помог мне только потому, что рассчитывал жениться на Эви и был заинтересован в процветании фермы. А иначе угрожает всем рассказать о долге, запятнать мое доброе имя.

– Господи! – пробормотал Ральф. – Почему ты не объяснил, что у нас нет денег на трактор?

Дадли покачал головой.

– Из гордости, судя по всему. Эдди тогда уверял, что дает мне деньги безвозмездно. Он требует, чтобы Тони оставил Эви. Если мы это не устроим, Марстон нагадит и парню, и нам.

Последовало долгое молчание. Наконец Ральф взял свою кружку и сделал долгий глоток.

– Просто скажи девочке, сын, что Андерсону она безразлична. Наври что угодно. Заставь ее порвать с ним. – Дадли чуть не плакал. – Сам я не могу, не вынесу. Слепому видно, что она влюблена в этого парня.

Ральф посидел, глядя в кружку.

– То есть такая сделка: доброе имя в обмен на счастье твоей дочери, – тихо проговорил он.

Отец поднял глаза, лицо его было искажено мукой.

– Тони угрожает опасность, – прошептал он.

– Да брось.

– У Эдди большие связи. Я верю, что он способен выполнить свои угрозы. Пожалуйста, Ральф, сделай это ради Эви и своего друга.

Снова последовало молчание, потом Ральф наконец накрыл ладонью руку отца и пообещал:

– Я сделаю, что смогу.

И теперь он смотрел на Эви, готовясь произнести самую чудовищную ложь в своей жизни.

– В любом случае Тони признался мне, что больше не хочет сюда приезжать.

– Так и сказал? – Эви в ужасе уставилась на него.

Ральф покусал губу и кивнул.

– Так и сказал.

– Почему же он не признался мне сам? Я бы поняла.

Ральф растерялся.

– Может, ему просто тяжело разочаровывать тебя. Или… – он сделал глубокий вздох и выпалил: – Или он просто не так сильно влюблен, как ты.

Эви отвернулась и долго молчала. Потом дрожащим голосом спросила:

– Это он тоже тебе сказал?

– Не то чтобы напрямую, но, думаю, именно это он и имел в виду. Ему не хотелось обижать тебя, Эви.

– Какая глупость. – Голос у нее стал тонким и пронзительным, и она крепко сжала кулаки. – С чего бы мне вдруг обижаться? Это было мимолетное увлечение. Он просто дурачок, с которым было весело. – И она пошла назад по дороге.

– Эви…

Она не ответила, только прибавила шаг, высоко подняв голову.

Ральф смотрел ей вслед. Сестра сняла с головы платок и помотала головой, позволяя ветру раздуть волосы. Она шагала все быстрее и наконец побежала. Ворота фермы закачались у нее за спиной, она направилась к коровнику и исчезла во дворе.

– Какой же ты мерзавец, Ральф Лукас, – вслух прошептал сам себе ее брат. – Ты только что разбил сестре сердце.

Суббота, 3 августа

Оказалось, что Долли знала адрес Кристофера Марстона. Она не хотела называть его, но в конце концов уступила уговорам Люси, утверждавшей, что иначе нельзя продвинуться в исследованиях.

Люси рискнула явиться без предупреждения. Если она позвонит и Марстон бросит трубку, все пути будут отрезаны и она останется без запасного плана: не в окно же влезать. А если свалиться как снег на голову, по крайней мере, удастся заглянуть в дом через входную дверь, а может, ее даже пригласят в дом поговорить или назначат другое время встречи.

Дом находился недалеко от Мидхерста, примерно в шестнадцати километрах к северу от Чичестера. Оставив машину на стоянке около прохода через изгородь, которым, похоже, не пользовались уже много лет, Люси зашагала по тенистой дороге к крепким воротам, ведущим в Корнстоун-хаус. На удивление, они были открыты. Люси глубоко вздохнула и направилась к дому, скрытому за изгибом обрамленной вечнозелеными кустами тропинки. Построенный из старого красного кирпича, с неровной красно-коричневой черепичной крышей, особняк оказался меньше, чем Люси ожидала, но был изящным и ухоженным.

По обеим сторонам подъездной дороги находился тщательно разбитый сад с аккуратно подстриженными лужайками. Машин у дома не наблюдалось, вокруг стояла тишина. Проклятье! Люси выбрала субботний день, надеясь застать семью дома, – раз Кристофер банкир, он ездит на работу в Лондон на неделе, рассудила она. Конечно, могло быть и наоборот; а возможно, обитатели вместе уехали на отдых.

Люси не стала медлить. Она поднялась на крыльцо и позвонила в висящий у двери колокольчик.