Эстафета передается - Майко Сэо

– Главное, чтобы тебе он нравился.

Какая разница, что я думаю, – свое решение Рика все равно не изменит. Тем более на мою жизнь оно никак не повлияет: даже выйдя замуж за другого мужчину, она все равно сможет навещать меня. Поэтому я подумала: «Пусть будет так».

Однако во время весенних каникул после девятого класса Рика пришла, когда Идзумигахара был дома, и, собрав нас обоих в гостиной, коротко объявила: «Я зарегистрировала брак с Моримией и хочу, чтобы теперь Юко жила со мной». Я была потрясена: я и подумать не могла, что она собирается забрать меня. Но еще больше меня удивила невозмутимость Идзумигахары – он просто кивнул и сказал: «Хорошо».

– Ты знал? – спросила я у Идзумигахары, когда Рика ушла.

Уж очень спокойно он выглядел. Каким бы уравновешенным человеком ни был Идзумигахара, даже он вряд ли мог в одночасье смириться с тем, что Рика снова вышла замуж и захотела забрать меня с собой.

– Ну, она упоминала об этом время от времени, – виновато произнес он.

Я думала, Рика приходила только ко мне, но, оказывается, с Идзумигахарой она тоже поддерживала связь. Да и чему я удивляюсь, конечно, Рике надо было обсудить с ним, как быть со мной, – вопрос все-таки серьезный. Взрослые всегда все решают между собой без ведома детей.

– Я не знаю, как для тебя будет лучше, Юко, – тихо сказал Идзумигахара.

– Я тоже.

Я не могу, положа руку на сердце, утверждать, что жизнь здесь меня полностью устраивает: я все еще не чувствую себя тут как дома, и потом, такая роскошная обстановка не для меня. Но уезжать отсюда я тоже не хочу.

– Со мной ты жила всего три года. С Рикой вы были вместе гораздо дольше, – сказал Идзумигахара и сделал глоток уже остывшего чая.

– Да, но…

– Она знала твоего родного отца, она знала тебя с самого детства.

И что? Разве так важно знать человека с детства, чтобы жить с ним под одной крышей? Я промолчала и продолжила слушать Идзумигахару.

– Юко, пусть мы провели вместе не так много времени, я отношусь к тебе как к родному ребенку. Ты очень мне дорога, и я желаю тебе только счастья. И поэтому я не уверен… Не уверен, что смогу справиться с ролью твоего родителя лучше, чем Рика, – говорил Идзумигахара тихим, мягким голосом.

«Не уверен». А так ли необходима эта «уверенность», чтобы быть родителем? Я еще ни разу не встречала родителей, преисполненных уверенности в себе. Моя мать умерла, отец уехал за границу, Рика ушла, и только Идзумигахара остался рядом со мной. Неужели он больше не будет моим папой? В четвертом классе я могла сама сделать выбор, но теперь, когда мне пятнадцать, похоже, все решили за меня.

– А чего хочешь ты, Юко?

Если бы я сказала, что хочу остаться, Идзумигахара позволил бы мне и дальше жить в его доме и продолжил бы обо мне заботиться. Но правильно ли это? Я не знала.

– Думаю, все уже решено, – сказала я, и Идзумигахара спокойно кивнул:

– Верно.

Если Рика перестанет приходить, жить в этом доме мне станет очень тоскливо. Но если я уеду, то наверняка больше никогда не увижусь с Идзумигахарой. Мы с ним провели так мало времени вместе, так мало поговорили, так мало пережили. Но я знаю, насколько это чуткий и понимающий человек. Иногда в разговоре он робеет или смущается, и тогда я особенно ясно понимаю, как сильно он обо мне заботится.

Кого можно назвать «родителем»? Я не знаю. Но я не хочу расставаться с человеком, который принял меня в свою жизнь, с которым мы так долго пробыли вместе. Сколько бы раз я ни проходила через это, мне по-прежнему мучительно тяжело переживать расставания.

– Будь что будет, – сказала я.

Как лучше поступить? Чего я хочу? Мне казалось, что я сойду с ума, если продолжу искать ответы на эти вопросы. Кого я могу считать своей семьей? Об этом лучше даже не думать, иначе что-то внутри меня может надломиться. Мне уже без разницы, где я буду жить и с кем. Пусть жизнь просто идет своим чередом. «Я должна относиться к этому проще, иначе мне не выжить», – решила я.

Глава 22

– Как идет подготовка к экзаменам?

Второе января. Мы вместе с Вакитой помолились в храме[41], а затем зашли в ближайшее кафе.

– Нормально, – кивнула я, сделав глоток горячего чая.

Храм был небольшой, но людей собралось так много, что я совсем продрогла, пока стояла в очереди.

– Ты ведь могла сдать экзамены досрочно, по рекомендации.

Так сделал и сам Вакита. Он получил рекомендацию из школы и уже сдал вступительные экзамены.

– Может быть, но я решила не торопиться. Думаю, я и так поступлю.

– Понятно. Надеюсь, все получится, – сказал Вакита и заказал карри. – Я уже два дня подряд ем осэти[42], хочется чего-то сытного. А ты что будешь?

– Хм-м-м… Я возьму онигири. Сегодня на завтрак съела целую гору моти, так что я пока не особо голодная.

Мне хотелось чего-то легкого, поэтому я заказала один онигири с маринованной сливой. Сегодня утром Моримия наготовил кучу моти, бубня себе под нос какую-то чушь вроде: «Вот так, значит, молодежь нынче на Новый год ходит в храмы парочками. А нормальные люди вообще-то отмечают Новый год в кругу семьи. Япония так изменилась за последние годы. Как бы Боги не разгневались».

– Моти?

– Мне кажется, я их штук пять съела.

– И как в тебя столько влезло?

– Отец постарался. Все накладывал и накладывал мне эти моти… Наверняка специально решил набить мне желудок, чтобы на прогулке с тобой я уже не захотела перекусить чем-нибудь вкусненьким.

Пока я это рассказывала, мои ноздри щекотал сладкий и пряный запах исобэяки[43]. Мне оставалось только горько сожалеть о пяти съеденных с утра моти.

– Отцы всегда против того, чтобы их дочери заводили парней.

«Моримия мне не родной отец», – чуть не вырвалось у меня, но я вовремя остановилась. Не то чтобы я скрывала это от Вакиты, просто он еще ничего не знал о моей семье. Иногда он говорил: «Моримия, ты такая аккуратная. Похоже, тебя хорошо воспитали», но почему-то я так и не решилась ничего сказать ему про родителей. В целом мне не обязательно сейчас ему во всем признаваться: в школе многие знают правду, и рано или поздно слухи дойдут и до Вакиты. Думаю, вот тогда и нужно будет