Это - Фай Гогс
Это – роман, который не ждал успеха, но неизбежно произвел фурор. Скандальный. Нахальный. Безбашенный. Он не просто вышел – он ворвался в мир, швырнув вызов всем и сразу. Его ненавидят. Его запрещают. Поговаривают, что его автор, известный в определённых кругах как Фай Гокс, отсиживается где-то на краю цивилизации. Именно там и родился его дебютный роман, который теперь боятся печатать и цензурировать – настолько он дерзок и едок. Вы не готовы к этой книге. Она слишком смешная, слишком злая и слишком умная. Она заставит вас хохотать и одновременно задыхаться от возмущения. Вы захотите её сжечь… а потом, скорее всего, купите второй экземпляр. Готовы рискнуть? Тогда открывайте. Если осмелитесь. Джо, двадцатипятилетний рекламщик из Нью-Йорка, получает предсмертное письмо от своей тети, в котором та уведомляет его, что собирается оставить все свое весьма крупное состояние своей воспитаннице Лидии, о которой тот ничего не знает. В письме содержится оговорка: наследство достанется Джо, если он докажет, что Лидия — ведьма. Задача, с которой сегодня справилась бы даже парочка третьеклассниц, вооруженных одной лишь верой в силу слез и взаимных исповедей, на поверку окажется куда сложнее. Герою не помогут ни трюки с раздваиванием, ни его верная «Беретта», ни запоздалое осознание глубокой экзистенциальной подоплеки происходящего. «Это» — роман, написанный в редком жанре онтологического триллера. Книга рекомендована к прочтению всем, кто стремится получить ответы на те самые, «вечные» вопросы: кем, когда, а главное — с какой целью была создана наша Вселенная? В большом искусстве Фай Гокс далеко не новичок. Многие годы он оттачивал писательское мастерство, с изумительной точностью воспроизводя литературный почерк своих более именитых собратьев по перу в их же финансовых документах. Результатом стало хоть и вынужденное, но вполне осознанное отшельничество автора в природных зонах, мало подходящих для этого в климатическом плане. Его дебютный роман — ярчайший образчик тюремного творчества. Он поставит читателя перед невероятно трудным выбором: проглатывать страницу за страницей, беззаботно хохоча над шутками, подчас вполне невинными, или остановиться, бережно закрыть потрепанный томик и глубоко задуматься: «А каким #@ №..%$#@??!» Увы, автор не успел насладиться успехом своего детища. Уже будучи тяжело больным, оставаясь прикованным к постели тюремной лечебницы для душевнобольных, он не уставал твердить: «А знаете, что самое паршивое? Написать чертов шедевр и видеть, как эта жалкая кучка имбецилов, так называемое "остальное человечество" продолжает не иметь об этом ни малейшего понятия!»
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Это - Фай Гогс"
– Фу-ух, ребята… Как же хорошо снова стать нормальным! А это что такое? Неужели старый заброшенный завод? И где вы их только находите? Могу представить, как все изгалялись над тем итальяшкой, который когда-то накупил себе этих заводов! Его собственная жена плюнула ему в лингвини, забрала детей и ушла к перуанцу, что стриг их газон. А потом Вильсон вводит сухой закон, и дело пошло! Начал попутно приторговывать цементом, чтобы закатывать дотошных журналисток в фундамент какой-нибудь дурацкой эспланады; лебедками, чтобы было на чем вешать стукачей и вороватых букмекеров; аккумуляторами с удобными яичными зажимами – короче, уймой всякого!
– Закончил? – крикнул мне Генерал, приложив ладонь ко рту.
– Только разогреваюсь, Блази! Но потом из Афгана повозвращались женихи тех журналисток – все до одного бывшие спецназовцы и попадают белке в глаз с тысячи шагов… У меня три вопроса: что этим тварям сделали белки? Что такое «эспланада»? А самое главное: кто наливал эту водичку в чан подо мной? Часом не ты, Лео Гатто?! Парни, парни, как же я вас обожаю…
– Все? – в нетерпении рявкнул Генерал.
– А что? Собираешься толкнуть злодейскую речь, да я мешаю? – орал я в ответ, чувствуя приближение того эйфорического состояния, что предшествовало моей встрече с братьями Ланца в мотеле. – Эй, ребята, помяните мое слово: этот надутый индюк сейчас от вашего имени опять начнет распинаться про уважение, обманутое доверие и дерьмо – но видели бы вы, что он хранит в своем сейфе…
– Опускай! – скомандовал Генерал.
– Есть, сэр! – злорадно гаркнул в ответ Лука, стоявший рядом с чаном, и нажал на кнопку пульта, висящего на проводе.
Я начал медленно опускаться в чан. Меня буквально трясло от экстаза.
– Слышите, парни? – продолжал я разливаться. – Это ведь не мой хер он держит в том сейфе! Томми Бонифацио! Да, да, я к тебе обращаюсь! Волосяной гель в уши затек? Угадай, где сейчас та клюшка для гольфа, которую ты забыл вытащить из задницы Часовщика Лу? Эй, Дэнни Мотта! Кто, по-твоему, сдал легавым твою сестру Кьяру, когда ее муж Викки Барбетта вдруг полюбил коктейли из стрихнина и страховок? Винни Мариаччи! Это ведь тебе он пообещал повесить на подтяжках того ямайца, что подрезал кило твоего крэка в девяносто втором? И примерно тогда же пропали твои желтые подтяжки со слониками? Совпаденьице, а?!
Но когда под водой скрылись мои колени, я начал беспокоится. Моя эйфория почему-то все никак не помогала мне заставить Сосунка отпустить злосчастный маленький красный джойстик, управляющий лебедкой. Его мыслей я тоже прочесть не мог, а вода, между тем, дошла мне уже до пояса!
«Брось! Отпусти!» – в нарастающей тревоге кричал я Луке, пока из моего рта продолжали вырываться слова:
– …Джуниор Коррарди! Небось не чаял, что твоя перхоть когда-нибудь переместится с туловища мертвого Филли Бароне в один сейф на Лонг-Айленде?.. Энжи Пиччини! Ты когда в последний раз проверял, как там поживает труп твоего дружка Луи Сасси, которого ты зарыл в своем…
А в воду уже начала погружаться моя грудь!
«Стоять! Стоять!! Стоять!!! Сто…»
– …ять!!!! – вдруг яростно проорал Генерал, с невиданной для такого окладистого господина прытью сорвался с места и вихрем взлетел на приставную лестницу рядом с чаном.
Сосунок в испуге выронил пульт. Лебедка замерла. На поверхности оставалась только моя голова и руки, привязанные к крюку.
«Начинается?!» – с надеждой подумал я.
– Слушай меня! И пусть заодно все они послушают! – Он ткнул пальцем в сторону толпы. – Ты думаешь, что эти ублюдки не знают, кто я такой, и что у меня на них на всех есть? Да пойми же: я стою выше их всех хотя бы уже потому, что никогда от них этого и не скрывал!
Парни согласно закивали.
– Ты думаешь, у них нет своего сейфа со скелетами друзей?! У каждого здесь он есть, у каждого! У кого-то поменьше, у кого-то побольше, да только куда им до моих?! Да, моих!!! С чего ты вообще взял, что он у меня один такой?! А теперь полюбуйся, что сейчас будет. Эй, Батталья!
– Я, босс! – отозвался Тедди Батталья, мордоворот такого устрашающего вида, что даже я хорошенько взвесил бы все «за» и «против», прежде чем попробовать стряхнуть пыль с его курчавой шевелюры.
– Скажи-ка, Батталья: ты в курсе, что я с тобой сделаю, если попрешь против меня?
– Да, босс. Присяду. От тридцатки до пожизненного.
– А известно тебе, почему присядешь?
– Думаю, босс, потому как не надо было мне тогда своим кривым рылом на камеру светиться.
– А ты знаешь, Батталья, где сейчас эта запись?
– Я так понимаю, что она у вас, босс. Да, так я думаю. Ага.
– Тогда скажи мне, Батталья: хочешь, я тебе ее подарю? Ты только попроси, и она твоя!
– Нет, босс, пусть уж лучше она у вас побудет. Так мне спокойнее.
– Видишь? – спросил Генерал, снова повернувшись ко мне. – До сих пор кажется, что все дело в каких-то сейфах? Ты проник к нам, как ехидна, и заставил впустить тебя в наши сердца – но так и не постиг, с кем на самом деле имеешь дело! Я каждый день слышал сначала от этого вот, а потом еще и от дочери: «Рикки Чепино то, Рикки Чепино сё!» Как же меня это достало, если бы ты знал! Сколько раз я им твердил, что ты просто самовлюбленный пачкун, в котором нет, и никогда уже не появится того, что есть в каждом из этих парней – веры!
Да, я говорю о той самой вере! Мы веровали, еще когда все остальные сидели на деревьях и были готовы отгрызть хвост у родной матери, посули им за это кто-нибудь пару долбаных земляных орехов! И совершенно не важно, во что именно эти парни верят. Некоторые убеждены, что я готов взойти на Голгофу ради любого из них; другие – что я всегда сумею вернуть наш корабль в тихие воды, чтобы они могли спокойно делать свой бизнес. Сам я верю и в первое, и во второе, а еще в то, что всегда сумею запрятать их вонючие трупы так глубоко,
