Ставка на любовь - Ника Ёрш

Я снова побежала. Сердце стучало как сумасшедшее, когда я ворвалась в толпу тараном, отдавливая чьи-то ноги и получая вслед упреки и болезненные тычки. Я спешила, чувствуя, что должна быть там, прямо там, у возвышения, откуда с нами говорил не кто иной, как сам Антуан Третий.

В какой-то момент толпа стала слишком “густой”, и протискиваться вперед оказалось почти нереальным. И я остановилась, жадно всматриваясь в нашего короля, а также в тех, кто пришел на площадь с ним.

Остановилась.

Руки опустились, как плети.

Ужас пробрался под кожу, прошелся липкими холодными лапами по позвоночнику, обосновавшись в области затылка. Я онемела от увиденного, растерялась, потерялась.

Рядом с королем – его спутать было невозможно ни с кем, даже при том, что я его ни разу до этого не видела, – стоял Джеймс. При параде, побритый, улыбчивый. А вокруг темневики – красивые, высокие и очень серьезные; я даже узнала парочку тех, кто приходил недавно свататься. И все бы ничего, но… ближе всех к нам виднелась плаха с воткнутым в нее тесаком, а рядом стоял на коленях мой дед, Фергюс Блейд.

– …акт в знак перемирия! – услышала я конец речи короля, только теперь понимая, что, с головой погружаясь в омут сомнений и страхов, пропустила всю важную речь! – И свершу возмездие я сам! Лично! И пусть это будет последний раз, когда прольется кровь темневика, ведь именно этим моментом будет ознаменован мир между нами!

Антуан третий вышел вперед и схватился за ручку секиры. Я посмотрела на Джеймса, но тот… спокойно переговаривался с кем-то из темневиков, заложив руки за спину и улыбаясь!

Гюс дернулся в сторону, вскинул голову и посмотрел на толпу, что-то промычав. В его глазах светился дикий страх, а во рту был кляп, не позволяющий обратиться к народу.

– Нет, – шепнула я, качая головой.

– Да!!!! – закричала толпа вокруг, становясь еще теснее прежнего, стискивая меня со всех сторон.

– Нет!!! – мой вопль утонул среди сотен глоток, и тогда на кончиках пальцев стала зарождаться сила…

– Да свершится справедливость во имя мира во всем мире! – пророкотал усиленным магией голосом Антуан третий.

– Нет, – повторила я твердо, сжимая кулаки и… оседая на землю от слабости.

Я не успела помешать им! Не успела предотвратить смерть человека, долгие годы страдавшего от притеснений и гонений, потерявшего жену и сына… Мы так и не узнали друг друга, потому что ему пришлось в буквальном смысле положить свою голову на жертвенный алтарь!

Перед падением, перед тем, как заволокло слезами глаза, заметила лишь то, как взметнулась секира. Все было кончено. Я поняла это по восторженной реакции толпы.

В голове метнулась загнанной птицей мысль, что сейчас меня затопчут здесь и никто никогда не узнает, что жила такая девушка – Софи. То ли Эстерхаун, то ли Ллойд, то ли Блейд.

Но достигнуть земли и распластаться по ней всем телом не успела: меня поймали сильные руки. Развернули к себе лицом, вцепились крепко в плечи, поставили на ноги, предварительно встряхнув.

– Кто вы? – спросила я, разглядывая незнакомца в черном плаще.

– Теперь даже не знаю, – весело ответил он, – но, думаю, разберемся со временем.

И оскалился так жутко, будто совсем не умел улыбаться, но очень старался научиться.

как была сделана самая главная ставка

Джеймс

– Сюда, массир… Совет Темнейших примет в кабинете.

“Целый Совет?” – подумал я удивленно, но вслух ничего не спросил. На самом деле мне было все равно, что они там успели организовать: собрались ли всеми выжившими темневиками и обозвались “Советом” или просто посадили троих самых сильных-умных-красивых за стол. Важным было лишь то, зачем им мы с Софи и как они планируют действовать в дальнейшем.

– Прошу. – Рэд открыл передо мной дверь, я кивнул ему и вошел.

Пахнуло потом, жжеными свечами и – почему-то – настойкой правника. Никакой романтики, зато последнее вызывало любопытство.

При нашем с Рэдом появлении голоса стихли. Я говорить тоже не спешил – рассматривал множество новых лиц, чуть замедляясь на старых. Гюс сидел за большим дубовым столом. Гаяр стоял прямо за его спиной, рядом с плотно закрытым гардинами окном.

– Джеймс! – Старик поднялся. – Я рад видеть тебя в добром здравии. Признаться, когда портал во дворец схлопнулся, решил, что все кончено.

– Софи спасла меня, – без всякого смущения ответил я. – Не отдала вашей покровительнице, и та сжалилась.

– Сжалилась – не то слово. Она не знает жалости, массир Ллойд. Скорее, вы заинтересовали нашу… кхм… Покровительницу и потому получили в награду рисунок на предплечье. Никто из нас не сможет объяснить, за какие заслуги Она выбирает себе любимчиков, но понимаем одно: ошибки быть не может, – проговорил кто-то из-за моей спины.

Повернув голову, признал в высоком черноволосом мужчине одного из женихов, пришедших сватать Софи в домик Блейда. Он сделал шаг и протянул руку, напоминая свое имя:

– Эрн из рода Райт. Мы встречались недавно.

– Я помню вас, – ответив на пожатие, удивленно посмотрел чуть левее.

Там стоял командант, убивший меня. Он кивнул и сделал несколько шагов назад, ускользая в тень. “Прекрасная компания, – подумал я, – все, кого видеть не хотелось бы никогда, – здесь”.

– Мой мальчик, – снова заговорил Гюс, – подойди. Нам предстоит долгий разговор, на котором будут присутствовать лишь те, кто принесет клятву верности и неразглашения.

– В таком случае мне лучше уйти, – сразу предупредил я. – Потому что свою клятву я уже принес однажды. Королю.

Зашуршали голоса вокруг. Старик Блейд оскалился и покачал головой:

– Останься, Джеймс, с тебя никто ничего требовать не станет. И перед тем, как уйти из этой комнаты, ты сам сделаешь выбор, на чьей стороне. Нужно лишь слушать и принять решение.

Я кивнул.

Прошел к свободному креслу, сел, прикрыл глаза и, кажется, даже задремал, отдаленно слыша голоса, один за другим клявшиеся в верности Блейду. Наконец все стихло, и кто-то тронул меня за плечо.

– Пора услышать план, – сказал Гаяр, устало растягивая губы в улыбке. – Готов?

– Да.

Я сел удобней. Принц отошел от меня, снова встав за Фергюсом, в комнате повисла тяжелая тишина. Никто не оспаривал решение старика доверить мне их тайны, даже не взяв простого обещания о неразглашении. Может, они просто знали, что ему ничего не стоит прибить меня в случае отказа? Скорее всего…

– Ровно через четыре часа мы перейдем в наступление, – тихо заговорил Гюс, отвлекая всех от невеселых мыслей. – Но на этот раз мы не станем показывать им силы, кипящие в наших жилах. Опытным путем было проверено – это не помогает людям стать более терпимыми. Тысячи наших братьев, отцов и… сыновей погибли двадцать лет назад, допустить подобное снова – преступление.