Враг моего мужа - Маргарита Абрамова

— Не нужно, — он мягко освободил свой воротник из моих пальцев, — Есть вещи, которые должны оставаться скрытыми. 

— Вы же сами говорили, что лучше правда, чем ложь… — сказала еле слышно, закрывая веки.

— Иногда правда может резать хуже ножа… и мне даже жаль, что придется… — донеслось совсем тихое в ответ, или это был уже сон?

Мне снился лабиринт.

Зелёные стены, высокие, уходящие в небо. Дорожки, посыпанные белым песком. Я бежала по ним, не разбирая дороги, сворачивала то в один проход, то в другой, но выход терялся где-то впереди, за поворотом, который всё не наступал.

За мной гнался Филипп. Я слышала его шаги. Они приближались. С каждым моим поворотом, с каждым моим вздохом, с каждой моей ошибкой.

— Помогите! — кричала я, — Папа! Кто-нибудь!

Но никто не отвечал. Только ветер шумел в листве, только песок скрипел под ногами, только сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.

Я бежала, огибая зелёные стены, и вдруг впереди показался просвет. Свобода. Выход. Я рванула туда, из последних сил, и угодила в чьи-то крепкие руки.

— Попалась, птичка!

И так по кругу, пока не распахнула глаза, обнаруживая себя на черных простынях в спальне особняка Монтре.

Богиня, я вчера напилась. Голова гудела, во рту пересохло, и меня мутило — не сильно, но достаточно, чтобы чувствовать себя разбитой. Сказалось то, что я вообще не пила алкоголь, и уверена, что вдобавок сыграли свою роль расшатанные нервы.

Я вновь была без платья. Но в этот раз оно аккуратно висело на спинке стула, а рядом стояли мои туфли. Он снова меня раздел? Я ничего не помнила, только как мужчина нес меня на руках. Надо же как крепко спала.

— Что же ты делаешь, Кассия? — прошептала я себе, — Ты в доме у чужого мужчины. Ты согласилась стать его женой. Ты позволяешь ему раздевать себя.

Пора было мириться с новой реальностью, я скоро стану его женой со всеми вытекающими последствиями. Глупо переживать о пустяках, когда впереди ждут куда более страшные события. 

На прикроватной тумбочке стоял графин с водой и пустой стакан. Вчера его здесь точно не было. Надо же, даже об этом позаботился. Я выпила воду и принялась приводить себя в порядок. Приняла быстро ванну, надела платье. Нужно озаботиться и другими вещами, не ходить же в одном платье постоянно. Слабость отступила, и я была готова к новому дню.

Сегодня управляющий и никто другой не заходил, так что я вышла сама, намереваясь отыскать будущего мужа.

Я спустилась в гостиную. Никого.

— Эй, есть кто? — позвала я хотя бы кого-то из слуг.

И только тогда ко мне вышел управляющий. Тот самый, седой, с тёмными глазами и ровной спиной. Он двигался бесшумно, и я вздрогнула, когда он возник из-за угла. 

— Простите, — я чувствовала себя неловко, не зная, как к нему обращаться, — Как вас зовут? Как к вам обращаться?

— Говард Думм, мисс Райвуд, — представился он, слегка поклонившись. Мужчина, в отличие от меня, знал моё имя. Впрочем, ничего удивительного. Хозяин сказал или он видел вчерашнюю газету с моим лицом, которая наверняка облетела весь город.

— Хозяин в тренировочной, мисс, — он кивнул в сторону, — По коридору направо, потом прямо, потом вторая дверь слева. 

— Благодарю, — ответила я и направилась в указанном направлении.

Дверь в тренировочную была приоткрыта. Я остановилась на пороге, заглянула внутрь — и замерла.

Дамиан Монтре стоял в центре комнаты, спиной ко мне. На нём были только лёгкие брюки — чёрные, свободные, перехваченные на талии шнурком. Рубашки не было. Широкие плечи, узкие бёдра, мускулистая спина, покрытая шрамами. 

Он тренировался с тенями.

Я не знала, как это ещё назвать. Вокруг него кружились тёмные силуэты — безликие, бесплотные, похожие на сгустки тьмы. Они нападали, а он отбивался, делая пассы руками. Его движения были быстрыми и точными. Он уклонялся, бил, уходил в сторону, и тени таяли, растворялись в воздухе, чтобы через секунду появиться снова.

Пот стекал по его спине, по груди, по лицу. Мышцы перекатывались под кожей — живая, мощная сила, которую он сдерживал, контролировал, направлял.

Я засмотрелась. Не могла отвести взгляд. 

В нём чувствовалась опасность, угроза, что-то звериное, не прирученное.

Я смотрела на него и думала: неужели этот тёмный, опасный мужчина станет моим мужем? Похоже, я сошла с ума.

— Вы будете так стоять и смотреть? — вдруг спросил он через несколько минут, не оборачиваясь.

Я вздрогнула, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— Я… побоялась вас отвлекать.

Тени вмиг схлопнулись, он повернулся ко мне, и впервые за наше общение широко улыбнулся, будто я сказала что-то смешное.

— Что? — смутилась его реакции, улыбка мужчины была неожиданной.

— Подойдите, птичка, — сказал, протягивая руку, — Что вы там замерли перепуганной пичужкой? Идите сюда. Я не кусаюсь. По крайней мере, пока.

— Я не перепугана, — ответила, подходя к нему, — Просто…

— Вас смутил мой вид? — он окинул себя взглядом: голый торс, мокрые от пота волосы, брюки, перехваченные на талии шнурком, — Вы вроде всё видели в борделе. 

— Я не рассматривала, — чувствовала как горят мои щеки, но я не отводила взгляд от его лица.

— Думаю, вам тоже необходимо начать тренировки.

— Мне? — не ожидала такого поворота, — Зачем? Я никогда не держала в руках ничего тяжелее вилки.

— Раз вы будете моей женой, — он сделал шаг ко мне, и я почувствовала запах его пота — горьковатый, острый, но не противный, а какой-то… терпкий, — То вам нужно быть выносливой. К моей тёмной ауре и к моей ненасытности…

— Вы… — я запнулась, чувствуя, как краска еще сильнее заливает не только щёки, но и шею, — Вы издеваетесь?

Да, он издевается! Это было очевидно по его тону, по взгляду, по тому, как он слегка наклонил голову, разглядывая моё смущение.

— Никак не могу удержаться, — ухмыльнулся, — Невинные светлые девицы очень слабые. Нужно вас подготовить.