Коварная ложь - Паркер С. Хантингтон

На следующее утро в моей записке от Нэша значилось:

«Вчера ты не сводила с меня взгляда. Я знаю, мы ждем Гидеона, и ты боишься того, что можешь узнать. Обещаю, бояться нечего.

Спроси себя: что ты теряешь, когда боишься? Что теряешь, когда не боишься?

Вернешься ко мне?

Нэш.

P. S. Скажи Гидеону, чтобы, мать его, поторопился. Я нетерпелив по натуре и склонен добиваться своего. За это время можно было прослушать сотню аудиокниг Авы Харрисона».

На самом деле я сказала об этом папе уже на второй неделе, а он лишь рассмеялся и сказал мне, что Нэш может подождать. Ответ разозлил бы меня, но он сказал это с такой легкостью и комфортом, что я почувствовала небывалую уверенность в том, что у нас все будет хорошо.

Тот день мы провели, обсуждая события, которые привели Вирджинию к нему.

– Все происходит не без причины, Эмери. – Папа поцеловал меня в лоб. – Ты должна верить в это.

Той ночью я впервые задумалась над ответом.

«Нет.

Эмери.

P. S. Что, если судьба привела меня к тебе? Когда я задаю себе такие вопросы, мне кажется, что путь, которым мы идем, нам неведом».

К этому моменту мы с папой вошли в колею. Мы боролись со своей неуверенностью и нашли отношения, напоминавшие те, которые когда-то были между нами. Этот шантаж в стиле «Тысячи и одной ночи» мог закончиться так, что ни один из нас не заметит, что у нас больше нет причин встречаться.

Я могла бы велеть папе дать мне краткое изложение, так, чтобы мы с Нэшем могли снова быть вместе. Я не стала делать этого.

Как ни странно, я сделала это для Нэша.

У него был отстраненный взгляд всякий раз, когда он высаживал меня, и я знала, что он уехал на кладбище, чтобы, пока ждет, навестить своего отца. Я также знала, что он так сильно хотел сохранить мои отношения с папой, потому что у него больше не было Хэнка.

Итак, я продлевала встречи, даже при том, что они выводили меня из себя, и иногда я замечала, как Нэш смотрит на меня, будто пытаясь понять, чувствую ли я то же самое.

Больше чем через месяц настал момент, которого я так боялась.

Разговор о Нэше.

Я хотела услышать это от Нэша. Как он нашел гроссбух и сжег его ради меня. Компания, которую он построил, опиралась на «Уинтропский скандал» и тайные инвестиции моего отца. О том, как он ошибочно винил себя в смерти Хэнка. Как он помог стольким людям ради искупления.

Я уже подозревала большую часть этого, так что это не стало сюрпризом. Но в конце концов я поняла кое-что.

Я видела его у него на столе. Сгоревшая обложка, страницы, сохранившиеся внутри.

Гроссбух был все еще у Нэша.

Единственное, что могло доказать непричастность моего отца.

Нэш сохранил его себе.

– Гребаные придурки. Да пошли они. Пошли они все. К черту весь гребаный мир. – Делайла прошмыгнула мимо меня, ее лицо было искажено яростью. – Мы должны идти.

Мы покинули вестибюль небоскреба округа Колумбия и быстрым шагом направились к арендованной машине. Этим утром, оставив Эмери в Блат, я договорился с Гидеоном, что он отвезет ее обратно в отель.

И все-таки у нас с Эмери еще были планы на вечер. Я бы вернулся вертолетом в Северную Каролину как раз вовремя, чтобы взять еду навынос и поиздеваться над всеми фильмами в избранном «Нетфликс» Шантильи.

– Не хочешь объяснить, что происходит, или у тебя очередная вспышка гнева? – Я скользнул на водительское сидениье. – Твои, в отличие от Эмери, не милые.

– Забавляешься. Хорошо. Запомни это ощущение, потому что через секунду будет не смешно. Мы направляемся в аэропорт. – Она вынула свой телефон, набрала номер и пальцем велела мне молчать. Средним пальцем. Очаровательно. – Да. Вы прочитали мое сообщение? Мне нужен ближайший рейс. Коммерческий или частный, главное – ближайший.

Я вез ее в аэропорт, чувствуя, что она спешит. Мне нужно было зарядное устройство, чтобы написать Эмери и дать ей знать, что я выехал.

– Говори, – с казал я, как только Делайла закончила звонок. – Кстати, у тебя есть номер Эмери? Или Рида?

– Нет, у меня нет номера твоей подружки. И нет, у меня нет номера брата-подростка моего босса. – Она сунула телефон в свою сумку «Биркин». – Это должно быть наименьшей из твоих забот. Они перенесли встречу из здания, в котором мы только что были.

Я въехал на территорию аэропорта.

– Не страшно. Какой терминал?

– Международный. Сингапур.

– Первое, мы летим коммерческим рейсом? – Я бросил арендованную машину на обочине, не беспокоясь о ней. Сингапур был слишком важен.

Всегда подготовленная, Делайла швырнула наши паспорта на стойку VIP-кассы.

– Почему это важно – летим ли мы коммерческим рейсом? Никогда не считала тебе дивой, но теперь многое становится понятно.

Я проигнорировал ее выпад и забрал наши билеты у изможденной кассирши.

– Мне нужно зарядить свой телефон или купить зарядку.

Мы бросились к линии предварительной проверки «Транспортной безопасности», протискиваясь мимо людей, не решаясь расталкивать их. Половину дороги туда я думал, что Делайла хочет Сингапур так же сильно, как я. Либо ради меня, либо потому, что работала с этим контрактом слишком долго, чтобы потерять его сейчас.

– Черт, и мне тоже нужно. – О на прошла через металлоискатель. – Но у нас нет времени. Нам буквально нужно бежать, чтобы успеть на этот рейс.

Я положил свой телефон в корзину на конвейере.

– Во-вторых, как, черт подери, мы ошиблись с местом?

Агент «Транспортной безопасности» нахмурилась, услышав мое ругательство. Я проигнорировал ее и повел Делайлу к терминалу.

Она сунула наши паспорта в сумку и протянула билеты стюардессе.

– Мы успеем, если приземлимся вовремя, а потом отправимся на вертолете прямо на крышу смежного здания. Я согласовала все с их службой безопасности. – Ее каблуки застучали по посадочному рукаву. – Землевладелец изменил место и время аукциона, а сбой каким-то образом стер наши адреса из их рассылки.

– Сбой, – невозмутимо повторил я.

Она ничего не ответила, но мы оба знали репутацию Ашера Блэка. Связи с мафией и его криминальная история.

Она вздернула плечи, когда мы заняли места через ряд друг от друга в гребаном экономклассе.

– «Блэк Энтерпрайз» хочет эту собственность.

Мои колени уперлись в сиденье впереди меня. Твою мать. Коммерческие рейсы не предназначались для кого-либо выше трехлетки и шире жевательной резинки. Должно быть, ЦРУ изобрело это дерьмо как экспериментальную пытку. Втисните двести человек в кусок металла весом в сорок пять тонн, заставьте их заплатить за это и посмотрите, кто расколется первым.