Пока играет музыка - Мария Коноплястая

…А я лишь теперь понимаю, как надо

любить, и жалеть, и прощать, и прощаться[7].

Василиса достала чистый белый лист из ящика стола, взяла ручку и стала писать. Поставив точку, сложила письмо пополам, потом ещё раз и убрала в рюкзак с формой. Быстро оделась и вышла на тренировку.

До отчётного концерта оставалось мало времени. Сегодня должен быть новый прогон на сцене под музыку. В коридоре Василиса столкнулась с Тагиром. После того, что произошло в метро, она его избегала. Внезапный поступок мальчика удивил её и напугал. Это было слишком неожиданно и… неправильно. Как будто он перешёл черту, которую не должен был переходить. В этот раз Василиса снова опустила глаза и ускорила шаг, надеясь, что он её не заметит. Но Тагир окликнул:

– Василис…

Она остановилась, обернулась:

– Да?

– Я хотел извиниться за то…

Она перебила его:

– Всё хорошо, давай просто забудем? – и почти бегом устремилась в зал.

Девочка и правда сейчас думала о другом. В рюкзаке лежало маленькое письмо, которое нужно было отдать после тренировки, и она перебирала разные варианты. Отдать прямо в руки и убежать? Постоять рядом, пока он его читает? А если он не откроет сразу, тогда зачем стоять? Получится некрасиво… С этими мыслями она открыла дверь концертного зала.

Александр был один. Он стоял в центре сцены и сосредоточенно повторял свою партию. Василиса засмотрелась: танцевальный мир потерял чуткого и чувственного солиста. Молодому человеку удивительно шла сцена.

Александр услышал звук открывшейся двери, но не сразу вышел из образа. Только через пару секунд он остановился и с улыбкой произнёс:

– Кажется, я стал староват для таких номеров.

– О да, придётся накладывать грим, – не удержалась Василиса.

– Грим? Я такой страшный? – он скорчил смешную рожицу, и они вместе засмеялись.

Репетиция прошла удивительно легко и весело. Девочка не заметила, как прошло два часа, а осознав, что на сегодня всё, когда смолкла музыка и все заторопились домой, она вдруг очень разволновалась.

Она знала с точностью до минуты, сколько у неё есть времени на переодевание после репетиции: через четырнадцать минут Александр обычно уже прощался с охранником, наматывая на шею мягкий шарф и перекидывая ремень сумки через плечо. В этот раз она хотела не просто попрощаться, но и отдать маленький белый конверт.

Девочка быстро переоделась, кинула тренировочные вещи в рюкзак и вышла в коридор.

– Василис, ты можешь послушать новый вариант аранжировки? – Тагир поймал её прямо у двери, словно специально ждал.

– Нет, прости, я сегодня спешу… Давай потом?

– Потом уже нельзя будет внести правки… Но ладно.

Её сердце сжалось: она не хотела обижать Тагира. Но сейчас там, внизу, из здания выходил Александр. Разум говорил ей: таких дней будет ещё много. Теперь у них двоих полно общих моментов, а значит, и тем для разговоров. Но чувства кричали, что сейчас тот самый день, когда нужно сделать первый шаг. А заодно разрешить все недоразумения.

Василиса выхватила пальто из рук гардеробщицы и быстрым шагом вышла из здания. Одной рукой она держала сумку с одеждой, другой заматывала шею шарфом: ветер был по-декабрьски злым.

Александр спустился по каменному крыльцу и направился в сторону автобусной остановки. Василиса окликнула его – раньше, чем заметила девушку, которая вышла ему навстречу и бросилась обниматься. Молодой человек обернулся. Его руки всё ещё сжимали плечи девушки, сильно и одновременно нежно. Василиса будто сама почувствовала это объятье. А потом представила, как он прижимает её к себе и целует в висок. Потом берёт её замёрзшую руку и прячет к себе в карман пальто. Начинает весело рассказывать о том, какой детский сад опять творился на репетиции. А она что? Смотрит на него большими влюблёнными глазами, потом чмокает в щёку и смеётся.

– Василиса? Что-то случилось? – окликнул её Александр.

Заметил. Да и как было не заметить одинокую фигуру на ступеньках, в расстёгнутом пальто и странно замотанном шарфе? Василиса забыла всё, что хотела сказать Александру. Она медленно, словно ноги стали тяжелее в несколько раз, спустилась по лестнице и подошла к паре.

– Извини, я…

– Привет! Я Оля.

Девушка дружелюбно протянула Василисе руку и широко улыбнулась. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: она очень красивая и добрая. Какой и должна быть девушка такого парня.

– Это Василиса, моя… партнёрша по номеру и любимая ученица Ларисы Фёдоровны, – сказал Александр.

Оля прижалась к его плечу и с интересом ждала, что скажет Василиса.

– Да, я… Я хотела спросить… Ты сможешь… Нам бы хотелось…

Александр нахмурился:

– Ты про дополнительные репетиции?

– Да-да, точно! – Василиса ухватилась за эту мысль, как за соломинку. – Неудобно тебя просить, но ты же сам видишь…

– Я постараюсь, но ничего не обещаю. Я предупреждал ведь.

– Ты чего такой серьёзный, Сань? – Оля дала ему щелбан по носу.

– Да так, всё в порядке, – улыбнулся он. – Ты бы застегнулась, Василис, а то простынешь. Ну, мы пошли.

Руки не слушались, молния никак не сходилась, и стало очень холодно. Удивительно, но и слёз тоже не было. Только очень сильно болело сердце – так, что трудно было дышать. Всё тело двигалось на автомате, хотелось лечь прямо на снег и уснуть.

Василисе хватило сил вернуться в Дом творчества и рухнуть на лавочку в холле. Она села так, чтобы никто из случайно задержавшихся ребят её не узнал. Каждый вдох давался с трудом. Где-то она ошиблась: посмотрела не туда, подумала больше, чем должна была. Теперь она будет расплачиваться – на репетициях, при встречах в школе. От стыда хотелось провалиться сквозь землю. За окном совсем стемнело. В кармане пальто завибрировал телефон. Девочка нащупала холодный прямоугольник и вытащила его. Мама. Как предсказуемо!

– Да, мам?

– Вася, ты на часы смотрела? Почему я опять должна волноваться?

– У нас репетиция, я задерживаюсь. Ты же знаешь, скоро концерт. – Она закатила глаза, ведь ей было уже известно, что предложит мама.

– Папе тебя встретить?

– Не надо, я сама. Позвоню, как выйду.

Отбой.

В холле было тихо. Основные занятия закончились, почти все разошлись по домам. Вешалки в гардеробе пустовали, висела лишь пара курток. Василиса повесила своё пальто рядом с ними и пошла на второй этаж, в танцевальный зал.

Танцы всегда спасали её – но не в этот раз. Теперь всё здесь – каждый предмет и каждый ракурс – напоминало об Александре и её ошибке. Вот тут, около зеркала, они сидели и смеялись во время всеобщей ссоры. А за этот угол стола она чуть не зацепилась, когда они отрабатывали поддержку. Александр тогда очень