Пока играет музыка - Мария Коноплястая

я вообще ему нужна, раз он… Чего ты так смотришь?

– У тебя появился парень, а я узнаю об этом позже твоего папы?! – чуть не вскричала Василиса.

– Я хотела тебе рассказать, но ты… Я обиделась, в общем.

Подруга скорчила такую гримасу, что девочка рассмеялась.

– Ой Ва-ась… – Она закрыла пылающее лицо руками и хитро посмотрела на Василису сквозь пальцы. – Мы ещё не встречаемся, он просто пару раз проводил меня в школу и домой…

– Кто он? Откуда? – девочка умирала от любопытства. Она была готова засыпать подругу вопросами, но Кира и сама безумно хотела всё рассказать.

– А ты мне расскажешь?

– О чём?

– О том, что происходит между тобой и тем симпатичным учителем, конечно же!

Василиса засмущалась и от волнения схватилась за пуговицу на кофте. Несколько секунд она сомневалась, но желание поделиться новым неизведанным чувством и своими переживаниями перевесили:

– Ладно. Но ты первая!

Довольная, подруга начала рассказывать. Рома, тот самый парень, с которым Василиса видела Киру, первым подошёл к ней после репетиции в театральном кружке. Он был новеньким в их труппе и пока не принимал участие в постановках – лишь наблюдал да иногда делал упражнения.

– Он очень стеснительный, понимаешь? Ему нелегко открыться, но он хочет изменить это, поэтому пришёл к нам. Только за одно это я его уважаю.

– А сколько ему лет?

– Девятнадцать, – увидев округлившиеся глаза подруги, Кира поспешно добавила: – Но разве это имеет какое-то значение?

Для Киры это, конечно, значения не имело. Она смотрела на поступки. А главный поступок, по её мнению, заключался в том, что Рома не постеснялся подойти к ней, звезде театра, и пригласить на кофе.

– И как твой папа о нём узнал?

– Да случайно! Я не хотела рассказывать – подозревала, что не поймёт. Но он заметил, как мы прощаемся около дома. Я сначала хотела уговорить Тагира, чтобы он притворился Ромой… Ну, для папы…

– Тагира?! – Василиса чувствовала, что уже не успевает за развитием событий.

– Я же вижу, как он на меня смотрит! Думала, не откажет, а он вон чего устроил в классе… – Кира говорила таким будничным тоном, будто любовные страсти для неё – самая обычная история.

– Кир, ты чего! – Только теперь Василиса поняла, почему Тагир так себя вёл. – Разве это хорошая идея?

– Мне казалась хорошей, думала, что это подойдёт всем. Но нет. Пришлось рассказать папе правду. Конечно, он рассердился. В общем-то, как и всегда, но в этот раз он перешёл черту. Сказал, если я не перестану «валять дурака» и не «открою глаза», – она показала пальцами кавычки вокруг папиных слов, – с театральной студией я могу попрощаться. Конечно, это уже край, последняя капля. С какой стати он лезет в мою жизнь?! Так я ему и сказала. Собрала вещи – и вот.

– Кира… – Василиса не знала, как реагировать. Она вдруг подумала, что сама не смогла бы уйти ради того, чтобы что-то доказать.

– Я знала, что моя подруга мне поможет! – Кира по-своему истолковала замешательство Василисы. – А теперь твоя очередь.

Василиса набрала полную грудь воздуха и выпалила:

– Кажется, я влюбилась. – И рассказала всё: про репетиции, про обморок, про звонок маме. Она говорила и говорила – подруга не перебивала её, только хлопала глазами, открыв от удивления рот. Когда Василиса закончила, она только и смогла выдохнуть:

– Ну, ты даёшь…

– Как думаешь, я ему нравлюсь? – девочка умоляюще взглянула на Киру.

– Ещё спрашиваешь! – Она всплеснула руками. – Да когда он ко мне в школе подошёл, я всё по его глазам поняла!

– Он подходил к тебе в школе?

– Ну да, когда тебе плохо стало. Я потом звонила, но ты не взяла трубку.

Василиса почувствовала, что в комнате будто стало жарко – щёки предательски запылали. Она схватила подушку и спрятала в неё лицо. Пробормотала:

– Правда-правда?

– Вась, ну я уж в этом разбираюсь!

– А почему он тогда… Ничего не делает?

Это был самый главный вопрос, который девочка мысленно задавала Александру каждый раз, когда он обнимал её во время танца. Когда чуть сильнее, чем нужно, сжимал её руку на репетициях, когда прижимал к себе, из-за чего она вспыхивала и забывала движения. Лицо Александра при этом никак не менялось – он был таким же сосредоточенным и погружённым в себя. Василиса вглядывалась в его пронзительные голубые глаза и пыталась найти в них ответ, но тщетно.

– Да потому что! Ну ты что, правда не понимаешь? – Кира, казалось, подпрыгивала от нетерпения. – Это же забота!

– О ком? – Василиса нахмурила лоб.

– О тебе, балда!

– Обо мне?

– Да! Ты совсем не понимаешь? Он не хочет привлекать к тебе внимание. Ну подумай сама: он учитель, и, если кто узнает о ваших отношениях, пойдут слухи. А знаешь, кому они навредят? Уж точно не одной тебе!

Василиса задумалась. Доводы Киры звучали убедительно. Но легче от этого не становилось.

– И что мне делать? Ждать окончания школы?

– Расскажи ему о своих чувствах. – Кира хитро улыбнулась. – Он же мужчина, вот и пусть решает!

– Ты что! – Василиса рассмеялась, и в подругу полетела подушка: одна, потом вторая.

Они ещё долго хохотали и болтали о пустяках. А уже перед сном, укутавшись в одеяло, Василиса шепнула:

– Я попробую.

Кира улыбнулась, но ничего не ответила.

Глава 19

20 января 2003 года

Я до сих пор слышу эти слова.

Прислушайся, я рядом, я с тобой.

Сквозь грозный рокот волн и ветра вой

Услышишь ты мои слова:

Я верю, я надеюсь, я люблю,

И смерти я тебя не уступлю,

Пока моя любовь жива.

Пока моя любовь живёт во мне,

Ты голову свою не сложишь,

Не сгинешь под водой

И не сгоришь в огне.

Ты сможешь, ты сможешь…[6]

Песня из мюзикла. Её напевал какой-то мужчина плачущей девушке. Маленький мальчик, юный актёр, скулил, уткнувшись в плечо высокого молодого человека. Люди обменивались кусочками шоколада и пачками сока. Утешая других, помогаешь и себе. Живы ли вы?

Москва, 12 декабря, 2021 год

На следующий день в школе Кира то и дело многозначительно смотрела на Василису и улыбалась. От этого та волновалась ещё больше: принятое накануне решение уже не казалось таким простым. А после каждого урока её тревожность становилась всё сильнее.

На перемене перед последним уроком в кабинет вбежал Олег:

– Там Тагира бьют!

Кира сделала вид, что не услышала, надев маску безразличия. Василиса вскочила со своего места:

– Кто?

Из распахнутой двери доносились гул и крики.