Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

видимости, недостаточно хорошо кормили, или надолго оставляли малышей одних дома. И когда мы открыли наш сад, то решили, что будем без вопросов брать туда всех – неважно, из какой семьи, лишь бы было желание. Меня за это часто ругали, мол, я уж слишком упрощаю все для таких матерей и ставлю во главу угла лишь их комфорт. Но, знаете, я всегда считала, что дети – это дар небес. Они не принадлежат родителям, и, из какой бы семьи ни происходили, наша задача как взрослых – воспитать их в обществе и подготовить для будущей жизни. Тогда-то я и познакомилась со «Школой будущего» – просто удивительно, насколько идеально их философия совпала с моими собственными представлениями!

Блестящие новаторы, решившиеся на рискованное предприятие. В итоге они оказали поддержку многим матерям и целым семьям, отправившим детей в их сад.

Что-то в таком духе начали выкрикивать из зала. И тогда ее мать с отцом лишь покачали головами. Пустяки.

– Я просто хотела помочь. Только и всего.

Даже спустя какое-то время после той лекции Мика так до конца и не смогла составить четкое впечатление о жизни и работе родителей. Она просто вежливо выслушала их речь, да и только. «Вот оно что, понятно», – больше в голову ничего не приходило.

Неясно, когда именно это произошло, но в какой-то момент Мика вдруг задумалась.

«Может, мама с папой не доверяли остальным родителям?»

И действовали они не потому, что хотели помогать матерям и семьям, которые не справлялись с воспитанием детей. Они просто не могли доверить их другим родителям, поэтому забирали к себе в садик. Дети – дар небес, а никак не собственность родителей. Дома детей могли не кормить или не уделять им внимания, надолго оставляя одних, – вот ее мама с папой и спасали их.

Если смотреть только на результаты, то, как ни крути, все равно получилось как нельзя лучше. Дети благополучно выросли – а что еще, собственно, нужно? Однако это, разумеется, не во имя «помощи» или «спасения» родителей. А из-за недоверия к окружающим.

Как же так получилось, что они зашли настолько далеко? Это их самоотверженное стремление спасти «детей для общества» – нечто абсолютно удивительное. Но еще больше ее занимал другой вопрос. Как они могли быть настолько уверены в себе? В том, что их методы воспитания, как родителей, верны?

Она на мгновение задумалась, но ответ пришел быстро.

Ее родители, скорее всего, не могли доверять даже самим себе. Вот почему они присоединились к «Школе будущего». Мать с отцом препоручили ее этому своеобразному социуму – «Школе», – и руки у них наконец-то оказались развязаны.

«Интересно, а что по поводу меня самой?» – пронеслось у нее в голове.

Уедем отсюда. Будем жить у Подножия.

Она думала об этом тогда, чувствуя на себе взгляд бывшего мужа. Он хотел жить вместе с их детьми, хотел стать им настоящим отцом.

Но могла ли она полностью доверять себе в вопросе родительства?

* * *

– Конечно. Давайте жить все вместе. Согласна?

Вот что сказала ей мать, когда они с отцом переехали на Хоккайдо после истории с водой.

С тех пор как Мика, будучи старшеклассницей, помогала с их лекцией, прошло еще несколько лет. Теперь ей было за двадцать, и она уже в полной мере могла считаться взрослой.

– Сейчас? Серьезно?.. – сдавленно вырвалось у нее.

Стоило родителям предложить ей жить вместе, как голову словно сжало в тиски, чуть ли не до онемения, и она не смогла среагировать сразу.

Отец с матерью озадаченно переглянулись, а затем посмотрели на Мику. Оба они улыбались. Выражения лиц у них тоже были одинаковые – они словно бы назидательно говорили ей: «Ну, здесь уже ничего не сделать», точно она все еще оставалась маленькой девочкой.

– Мика, ты чего? Или ты хотела, чтобы мы все это время жили вместе?

– Давно, в детстве, ты частенько отказывалась возвращаться в Училище после новогодних каникул. Значит, хотела остаться с нами?

«Вот бы мне дали это право», – подумала она.

Желание это было настолько сильным, что буквально переполняло изнутри. В груди горело, а сердце разрывалось в клочья, будто от удара или пронзившего плоть клинка.

Как бы ей хотелось, чтобы эти слова оказались адресованы той, прежней Мике.

Мике, которая так стремилась встретиться с мамой, которая мечтала спать с ней в обнимку. Мике, которая ночью бежала к роднику.

Мике тем утром, когда умерла Хисано.

* * *

Перед ней стояла женщина.

Мика думала, что она приведет кого-то еще, но, к ее удивлению, она была одна. Мика молча уставилась на нее. Она смотрела прямо в глаза этой женщине, которая вот-вот должна была сесть напротив нее, которая из каких-то причудливых соображений согласилась защищать ее в суде.

– Простите, все так затянулось. Рада, что сегодня мы смогли встретиться.

Норико Кондо.

Они уже однажды сидели вот так, друг напротив друга, в этой переговорной. Скелет тогда еще не идентифицировали, и Норико явилась сюда в качестве адвоката пожилой пары, утверждавшей, что останки могли принадлежать их внучке. Тогда она глядела на Мику настороженно, порой даже враждебно. Как и сегодня, она была в темно-синем костюме и белой блузке. На воротничке поблескивал адвокатский бейдж.

– Разве я не отказалась от ваших услуг? – произнесла Мика.

Ладони Норико, опустившиеся на спинку стула, на мгновение задрожали. Однако она тут же, как ни в чем не бывало, выдвинула его и уселась, переведя взгляд на сумку, словно в поисках каких-то документов.

– Моим делом будет заниматься наш штатный адвокат, Фукада-сэнсэй, – продолжила Мика.

– Я бы хотела поговорить.

Голос Норико прозвучал решительно и твердо. Что-то изменилось в ней с тех пор, как они виделись последний раз. До этого она близко к сердцу воспринимала каждое вздорное замечание, что Мика отпускала в ее сторону.

– Поговорить? – переспросила Мика.

Она рассмеялась, морща нос. С какого-то момента она стала чаще вот так хохотать в ответ на то, что говорили бывший муж и родители. И давно уже привыкла к тому, какое выражение при этом принимали их лица.

– Поговорить о чем?

– Я хочу знать. О том, что с вами случилось, Мика.

Норико смотрела прямо на нее.

– Хочу знать, – повторила она. – Что произошло?

– К чему это все?

Адвокаты так обычно себя не ведут. Впрочем, у нее не было ни причин, ни прав задавать Мике настолько личные вопросы.

Норико ничуть не смутило ее насмешливое хихиканье. Взгляд у нее был спокойный и сосредоточенный. Мика впервые видела ее такой с момента их «воссоединения».

– Я слышала, вы признались