Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

сколько же воды утекло с ее детства до этого момента?

Малыш в стеганой курточке с нашивками в виде медвежат беспокойно оглядывался по сторонам. Маленькие ножки подергивались под одеялом, прикрывавшим коляску.

Мика ведь, скорее всего, сейчас тоже в Токио. И тем не менее что-то подсказывало Норико, что эти трое не отправятся навестить ее в офисе «Школы». Такие там правила. Мика тоже, наверное, не захочет с ними встречаться.

Почему же она так поступила с собственными детьми? Так же, как было и с ней самой?

Вчера, когда она, плача, обнимала Айко, Норико вроде бы поняла, что этот ее вопрос был не более чем проявлением чистого эгоизма. Но сегодня, встретив Харуку и ее младшего брата, она почувствовала, как мысли снова откатываются к тому, с чего она начала.

– Послушай… – сказал Сигэру, и Норико посмотрела на него.

Взгляды их встретились, и на несколько мгновений повисла тишина. Он явно хотел у нее о чем-то спросить.

О деле, разумеется.

Норико собиралась вечером переговорить с Ямагами и принять окончательное решение.

– Да? – Она взглянула на Сигэру, прекрасно осознавая, как трусливо это прозвучало.

Он уже было начал говорить, но вдруг тихонько вздохнул. Напряжение в его глазах погасло, и лицо приняло прежнее умиротворенное выражение.

– Нам пора. А то я обещал Харуке купить дайфуку.

– Хорошо. Была рада познакомиться с твоими детьми!

Норико виновато улыбнулась обоим – Харуке и мальчику в коляске, жалея, что так и не смогла дать внятного ответа. Тут она кое о чем вспомнила.

– Как зовут твоего сына? – впервые за все время поинтересовалась она.

– Каната, – сказал Сигэру.

Что-то щелкнуло у Норико в голове.

Она посмотрела на Сигэру.

– Харука и Каната, – повторил он.

Так больно – внутри все буквально скрутилось в тугой узел.

Она не понимала, что с ней происходит. Боль была такой силы, что окончательно сбила ее с толку. А потом пришло постепенное осознание. Это из-за того, что она услышала их имена. Имена этих детей. Теперь она знала, что именно подразумевали родители, когда назвали их именно так.

Харука и Каната.

Имя девочки ей сначала ни о чем не сказало. Но сейчас она могла бы безошибочно написать имена ребят. Иероглиф «харука» означал «вдали», в имени «Каната» же было два знака, которые складывались в слово «там». Непонятно, кто дал им эти имена – Мика или Сигэру. Но в них определенно чувствовалась вся безграничность этого мира. Родители словно желали, чтобы они оставили то место, где родились, и уехали как можно дальше.

Была в этом и свобода «достичь того, что захочешь».

Понимал ли Сигэру, что творилось сейчас в душе Норико? Вот только он едва заметно улыбнулся и тихо произнес:

– Обоих назвала Мика.

– Замечательные у ваших детей имена, – сказала Норико. От чистого сердца.

– А то. – Сигэру снова улыбнулся.

– Что, правда? – пробормотала рядом с ним Харука.

Сигэру и Норико уставились на нее.

– Я не знала, – ответила, краснея, девочка. – Что меня мама назвала.

– Так все и было, – подтвердил Сигэру, на что Харука лишь равнодушно хмыкнула.

Тяжелый вздох вырвался у Норико из груди. Она просто не смогла сдержаться.

Она ждала, чтобы кто-то ее подтолкнул. Вот о чем она думала эти несколько дней. Согласиться ли ей или отказаться?

И вот то, чего она ждала, все-таки произошло. Пускай в глубине души Норико все еще сомневалась, она все же окликнула его:

– Сигэру-кун.

Так она обращалась к нему давным-давно, в детстве, когда они были друзьями. Сердце у нее было не на месте, но она тем не менее продолжала:

– Я буду защищать Мику.

Глава 9. Мика

Шаги приближались.

Мика Танака сидела в темной переговорной. Прислушиваясь к этому звуку, она вспоминала.

То лето.

Все, что случилось тогда, много лет назад.

Мидзуно-сэнсэя.

Свою мать.

Отца.

Бывшего мужа.

Родник, который она, скорее всего, больше никогда не увидит.

Хисано Игаву.

И своих детей.

Шаги приближались. Мике оставалось лишь ждать, пока на пороге появится та, кому они принадлежали. Спинка стула обжигала холодом.

– Добрый день.

Дверь открылась, и она вошла внутрь. Свет пробивался через окно в коридоре за ее спиной. Мика уставилась на нее так бесстрастно, как только могла.

* * *

Ей показалось, что она в последнее время почему-то впервые стала чаще задумываться об этих людях.

– Пустяки. Я просто хотела помочь. Только и всего, – сказала ее пожилая мать. Перед глазами до сих пор стоял ее профиль.

Родители Мики преподавали в «Школе будущего» «последователям с Подножия». Долгое время – еще с тех пор, как Мика была ребенком и вплоть до истории с водой – их собрания проводились по всей стране.

На них читали лекции о философии «Школы» и проводили «Вопросы и ответы» для слушателей. Микины отец с матерью как раз модерировали «Вопросы и ответы» – по сути, обеспечивая коммуникацию между «последователями с Подножия». Они, конечно, не входили в число основателей, но оба были талантливыми ораторами, рожденными, чтобы выступать на публике, а еще хорошо разбирались в премудростях образовательной стратегии «Школы».

На лекциях родители особо подчеркивали, что до прихода в «Школу будущего» заведовали собственным детским садом.

Открыли они его в те времена, когда работающих матерей было не так много, как, впрочем, и частных детских учреждений. Правила для поступления тогда еще оставались довольно мягкими, и они принимали множество детей, вне зависимости от того, сидели их матери дома или нет.

С того самого момента, как Мика пошла в младшую школу, все взрослые вокруг наперебой принялись твердить, что ее родители – большие молодцы, а их затея по тем меркам была настоящим прорывом. В «Школе будущего» редко вот так заговаривали о родителях, но порой учителя кое-что рассказывали – так она и узнала обо всем.

Мике было приятно это услышать. Вдвойне она возгордилась потому, что об этом сказали в присутствии остальных детей.

Мать впервые заговорила с ней на эту тему, лишь когда она уже перешла в старшие классы и помогала с организацией собрания для «последователей с Подножия» в Саппоро. Мика тогда впервые увидела ее выступление. Лицо матери, вещавшей со сцены перед огромной толпой народа, показалось ей куда более постаревшим, чем в те времена, когда они виделись в начальной школе, но и гораздо более живым, чем на ту их встречу в Новый год.

– Когда мы только начинали заниматься детским садом, многие женщины, как и сейчас, переживали из-за того, что стали матерями в юном возрасте. Мне часто приходилось слышать истории о семьях, где детей, по всей