Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

рассказывали в «Школе» про возвышенные принципы, эти дети живут в той среде, куда их поместили родители – это не их собственный выбор. Они, быть может, и не хотели там оказаться. После того, как дети заканчивают старшие классы, «Школа» дает им выбор. Остаться и работать учителями или административными сотрудниками, вступить во внутренние структуры «Школы» или уехать. Но к тому моменту последний вариант уже невозможен, даже если бы им этого и хотелось. Потому что если они его выберут, то их буквально выбросят на улицу – без какого-либо образования, помимо обязательного, и с полным отсутствием базовых навыков жизни во внешнем мире. И как бы хорошо у них ни были развиты мыслительные способности и самостоятельность, это не особо поможет существовать в социуме, вот они и застревают в «Школе» до конца своих дней. Я начал задумываться о смысле такого образования еще тогда, будучи одним из них.

Кикути протараторил все это, словно скороговорку, затем гневно вздохнул.

– А что еще хуже… – он покачал головой. – Почти никто в «Школе» не принял мои сомнения всерьез. Они не хотели обсуждать эти противоречия, и уж тем более искать пути решения. «Вы еще так молоды» – вот каков был их ответ. К тому времени, как я присоединился к ним, «Школа будущего» уже разрослась до чудовищных масштабов. Там уже начали забывать, с чего вообще все начиналось и какие идеалы преследовали те, кто становились членами организации. Все просто держались вместе, чтобы «Школа» продолжала существовать – никаких глубинных намерений больше не было.

– Я читала в вашей книге, что изначально вы работали учителем в средней школе, – сказала Норико.

Кикути на мгновение умолк.

– Это правда, – наконец кивнул он. – Преподавал в муниципальной школе. И там я всегда чувствовал некие «стены», которые не в силах был преодолеть в одиночку. Я задавался разными вопросами. А что, если стандарты и цели, установленные министерством образования, на деле не помогают детям приобретать необходимые навыки? Вдруг нынешняя школьная система никуда не годится? Тогда-то я и узнал о существовании «Школы будущего».

Кикути сделал глоток чая.

– И сперва она меня просто поразила. Настоящее революционное начинание. Совсем непохоже на нашу систему образования, в которой авторитет вышестоящих играет определяющую роль. Здесь не нужно переживать из-за необходимости подтянуть средний балл в классе в расчете на оценки наиболее способных учеников, и никто не оказывается обделен вниманием из-за того, что якобы недостаточно талантлив. Никто не пытается выделиться, наоборот, все могут делать что-то вместе, и вместе же расти… Эти принципы меня буквально заворожили.

Еще до того, как он успел произнести это слово – «заворожили», Норико отметила про себя нечто подобное. То, что сказал Кикути, эхом отдавалось в сердце.

Никто не оказывается обделен вниманием.

Она уже раньше слышала нечто подобное. И именно благодаря тем словам Норико когда-то поняла, что ей нравится в «Школе будущего».

Конечно, это был он. Норико снова взглянула на Кикути.

– Еще они говорили, что эти принципы – не выдумка какого-то одного человека, они родились в ходе многочисленных и весьма серьезных дискуссий множества взрослых. Другими словами, в «Школе» нет иерархии даже среди старших. Получается, все равны, и в такой атмосфере каждый может иметь мнение об образовательном процессе в его самом что ни на есть чистом виде. Поэтому-то мне и захотелось им помочь – так я в итоге оказался в «Школе».

Сначала он совмещал работу в муниципальной средней школе со «Школой будущего», отправляясь в последнюю лишь на время летних каникул.

Норико пыталась совместить все эти факты с тем образом Кэна-сэнсэя, который сохранился в ее воспоминаниях. «Он», определенно, был человеком серьезным.

– Мне казалось, я могу принести пользу. Некоторые из основателей «Школы будущего» тоже когда-то были учителями, у которых возникли сомнения по поводу нынешней системы образования. Выяснилось, однако, что представления у них весьма устаревшие. А я-то был молодым учителем и прекрасно разбирался в том, что происходило тогда в нашей сфере, вот и решил, что с моим появлением дискуссии по поводу подхода к обучению в «Школе» станут еще более глубокими. Как бы не так.

– Нелегко вам, наверное, было решиться уйти со своей должности. Учитель, как-никак, – робко заметил Таканобу. – Уверен, близкие точно из-за этого переживали.

– Да. Родители говорили, что глупо бросать такую стабильную работу.

– Они беспокоились о вашем будущем, – сказала Киёко.

Глаза у нее все еще были затуманенные. Похоже, потому что она недавно плакала.

– Простите, конечно, но если бы вы были моим сыном, я точно попыталась бы вас остановить. Я и Ясуми то же самое говорила.

– Не уверен, что они тогда поступили правильно. Я ведь в итоге все равно ушел из «Школы будущего». А родители просто ополчились на меня, безо всякой на то причины. Выглядело это так, словно они просто пытаются связать меня по рукам и ногам по собственной прихоти.

Похолодев от страха, Норико вслушивалась в их разговор. Супруги Ёсидзуми же как будто никоим образом не соотносили рассказанное со своей ситуацией и воспринимали это исключительно как историю семьи Кикути. Они все так же молча кивали. Кикути тоже спешно отвел от них взгляд.

– В «Школе будущего» нет иерархии – но это только видимость. Особое влияние в этой организации имеют женщины.

– Женщины? – не удержавшись, переспросила Норико.

Кикути кивнул.

– Вот почему их позиции до сих пор так сильны. Я имею в виду Танаку и остальных из Женского отделения. – Он презрительно усмехнулся. – «Школа будущего» ведь так печется о том, чтобы дети росли и воспитывались в естественной природной среде – в лесу, у родника. Многие ее члены – бывшие домохозяйки из богатых семейств.

Норико вдруг задумалась о том времени, в котором родилась и выросла. В период Сёва[14], еще до открытия «Школы будущего», множество женщин были домохозяйками – здесь не поспоришь. Ее мама ходила на работу, но Норико смутно помнилось, что даже в ее классе это воспринималось как нечто из ряда вон выходящее. Учительницы да медсестры – вот и все варианты, остальные же полностью посвящали себя домашним делам, если речь шла о сельской местности, или трудились на полставки. Мало кто работал в штате на полную смену.

«Богатые семейства» – эта фраза тоже заставила ее кое о чем вспомнить. Папа Юи, той самой, которая пригласила ее в лагерь, кажется, заведовал крупной фирмой, связанной с недвижимостью. А мать ее тоже была домохозяйкой.

– Есть три наиболее важные вещи в процессе воспитания ребенка, – произнес Кикути своим звучным голосом, словно пропевая ноты какой-то мелодии. – Финансы, свободное время