Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс

подобного рода случаях. Особенно в темное время суток. Мы часто не можем обнаружить ничего, разве что море…

Пэм уже не слушала его и крепко зажмурилась. Черт дери этого Гектора; она же говорила ему, что им нужны тела! Как он мог так налажать и с этим, и с датой? Хрен он от нее дождется полной суммы.

– Подождите. А как вы можете быть так уверены, что они вообще были на яхте? Может, успели выпрыгнуть?

С ними заговорил третий офицер:

– Мы все же нашли фрагменты… неорганического происхождения. Телефоны, часы, ремень, обувь, одежду. Мы провели тщательное расследование, мэм, и других судов в этой акватории не было. Даже если б они выпрыгнули, шансов выжить не было никаких. Тем более теперь, когда прошло столько времени…

Тот офицер, что говорил с ними первым, сказал:

– Мы очень соболезнуем вашей потере.

Он отвернулся и присоединился к коллегам.

Пэм встала и подошла к подругам, и они стояли, обнимая друг друга, склонив головы. Пол вытащил упаковку бумажных салфеток и предложил каждой по платку. Просто прекрасный безупречный мальчик. Черт бы побрал Ларри за то, что причинил ему столько боли…

Руководители поисковой операции пожали всем руки, тихо прошептали соболезнования и покинули палатку. Пол и Эсмеральда подождали, пока подруги разомкнут объятия, и повели их к машине. Пэм подумала, что Нэнси и Шализа еще не осознали, в насколько глубокой… ситуации они оказались. Без тел им придется ждать семь лет, пока их мужей официально признают умершими, и только тогда они получат деньги из страховой компании. Черт… Нэнси тяжело опиралась на Пола, пока шла к машине. И Пэм решила, что новость может и подождать.

Хэнк ставил свою яхту на этом причале больше двадцати пяти лет, и Пэм не могла и сосчитать, сколько раз она тащила через эту лужайку переносной холодильник, термосы с «Маргаритой», полотенца, игрушки, крем от загара и бесчисленные упаковки чипсов. Она немного отстала от подруг и пошла по знакомой тропинке, мощенной кирпичом, к дощатому настилу дока.

«Семь ветров» вовсе не был фешенебельным причалом. Это был весьма практичный и удобный для рабочего люда причал с большим холодильником для хранения наживки. На бетонной плите поодаль стояли торговые автоматы. В конце самого длинного дока располагались бензонасосы, и Пэм уловила в воздухе легкий запах бензина. Эллинг Хэнка был пятым от берега. И припасы было недалеко тащить, и можно было наслаждаться хорошим видом, когда на море гулял шторм и они стояли на якоре.

Пэм подошла к месту, где раньше стояла яхта Хэнка и где каждая доска под ногами была ей знакома. Между столбами была натянута полицейская лента. Она стояла ровно на том же месте, где в последний раз видела мужа. Именно там она сказала последние слова человеку, который шел с ней по жизни тридцать пять лет. Он наматывал веревку и говорил что-то о сигаре и стаканчике на ночь. Пэм уже отвернулась и пошла к машине, когда Хэнк сказал что-то еще. Именно тогда она слышала его голос в последний раз.

Пэм видела дно гавани – вода была прозрачной, и в ней метались сотни мелких рыбок, то влево, то вправо, то скрываясь в тени причала, то снова выныривая из нее. Она уходила от Хэнка вверх по лужайке и тогда подумала, что услышала чайку, но сейчас понимала, что тишину нарушил голос ее мужа.

Что же тогда сказал Хэнк?

26. Инертность

Пэм была счастлива обнять дочь. Когда она думала о том, что Хэнк так и не узнал, что у него скоро родится внук, ее сердце разбивалось на части, поэтому она старалась об этом не думать. Пэм не знала, какие мысли смогут принести ей умиротворение. Последние пять лет она мечтала о жизни без Хэнка, думала, что это ей и нужно. Но теперь она понимала, насколько ошибалась. И все же она совсем не плакала. Пыталась, конечно. Но слезы так и не приходили.

Пол и Эсмеральда взяли на себя организацию похорон, советуясь с вдовами по поводу музыки и надгробных речей. Клэр им была не помощница: токсикоз, горе и джетлаг[16] сразили ее так, что она едва могла сидеть. Для двух проблем у Пэм были наготове соленые крекеры и подушки под спину, но ответственность за столь сильное горе, калечащее душу дочери, лежала только на ней, и при мысли об этом она содрогалась, особенно когда дочка ее обнимала.

Пэм, Нэнси и Шализа так и не могли ничего решить. Да и поговорить, когда вокруг было столько людей, обо всех своих неприятностях они тоже не могли, как и обсудить тот факт, что страховки им не видать еще долго. После встречи с распорядителем похорон Пэм успела быстренько пошептаться с подругами, и они договорились обсудить эту проблему после окончания церемонии.

Дел было невпроворот, но у Пэм не было сил ни на что.

Она получила множество сообщений, включая голосовые, и многие из них содержали советы, как пережить смерть мужа, но ни в одном не было ничего о том, что делать, если ты же и заказала его убийство. Даже если и передумала в последний момент. Пэм просматривала эсэмэски и обращала внимание на те, где говорилось «не требуй от себя слишком многого», «будь добрее к себе», «позаботься о себе». Именно это ей и было нужно услышать.

Пэм налила себе лимонад, добавила немного в стакан Шализы, и они уселись за стол, поджидая Нэнси. Элмер беспокойно ходил по дому, цокая когтями; видимо, искал Хэнка и не находил себе места.

– Сейчас бы «Маргариту»! У Хэнка они так хорошо получались… – сказала Шализа.

Пэм улыбнулась и вспомнила сладкий вкус, растекшийся по губам; всего лишь несколько дней назад, когда они выходили на воду. Надо было давно попросить Хэнка научить ее делать его фирменный – и ее любимый – коктейль. Надо было ей внимательнее наблюдать тем вечером пятницы, когда Хэнк смешивал свою последнюю порцию. Ведь даже тогда она думала, что времени еще полно. Еще два дня… А теперь она больше никогда не попробует его «Маргариту». Она с трудом сглотнула.

Что ж, у них были причины так поступить.

Именно так – у них были причины. Даже если они и передумали в последнюю минуту, все это началось, потому что на то были причины. Не стоит об этом забывать. Пэм повернулась лицом к солнцу.

Шализа потягивала лимонад.

– Спасибо Господу, что у нас есть Пол и Эсмеральда. Даже