Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс

в самом деле всегда тянуло спросить Шализу насчет ребенка, тем более что они с Андре отлично ладили с чужими детьми. Но эта тема все же делала ее непривычно сдержанной, и потому она не лезла с расспросами. Если б Шализа хотела поделиться, то давно поделилась бы. И вот наконец она захотела…

Шализа потерла лоб руками.

– Я много думала об этом в последнее время, и я больше не могу скрывать это. – Она убрала руки от лица и посмотрела на Пэм. – Мы ведь планировали ребенка. Я хотела настоящую семью. Но сразу после нашей свадьбы он как-то явился домой и ни с того ни с сего заявил, что не хочет детей. Говорил, не хочет брать на себя такую ответственность. – Она отмахнулась от этого горького воспоминания. – Да все равно, почему он это решил. Он разрушил все мои планы. Сказал: выбирай – или я, или дети.

Пэм ахнула. Вот же гад… Может, его все-таки стоит укокошить.

На глазах Шализы засверкали слезы.

– Я была опустошена. Выгнала его, и он жил у своей мамочки восемь месяцев. Я не видела его ровно до того дня, как он приполз ко мне на порог. Выглядел ужасно. Исхудал до костей. Он не поменял своего решения, но спросил, останусь ли я с ним. Тогда я поняла, что все еще люблю его. – По щеке Шализы скатилась слеза. – Я чувствовала, что он предал меня. Но мы с ним были вместе со школы; я не чувствовала себя достаточно сильной, чтобы жить без него. И мы снова сошлись. Я думала, что все пережила, но это словно грызло меня изнутри долгие годы. И теперь, когда у меня появился выбор, я решила: я не потрачу больше ни дня на этого человека.

Что тут скажешь? Неудивительно, что Шализа все эти годы молчала. Но вдруг Пэм кое-что осознала. Она присела на корточки перед подругой.

– Но нам необязательно его убивать. Мы поможем тебе начать новую жизнь. И Марлен тоже поможет, я знаю. Мы справимся. Ты снова будешь собой. И при этом заказ можно отменить.

Пэм смотрела Шализе в глаза и мысленно молилась: «Пожалуйста, скажи да, скажи да». Она решила дать Шализе время на раздумья, поднялась и обратилась к Нэнси:

– Ты не можешь убить Ларри. Ты не можешь отнять его у сына.

Нэнси скривилась и покачала головой. Вздохнув и открыв глаза, она посмотрела на Пэм.

– Разве ты не понимаешь? Какие бы отношения ни были у Пола и Ларри, их больше нет. И в этом виноват Ларри. Я не отнимаю его у сына. Ларри и так его бросил.

Пэм потерла лоб.

– Мне так жаль, Нэнси, что тебе приходится через все это проходить… Я и понятия не имела, что Ларри… такой нетерпимый неандерталец-расист. Вообще ни слухом ни духом. Мы ведь толком об этом и не говорили. А надо было бы. Я точно знаю, что Хэнк не такой. Он толкал речь на свадьбе у своего племянника и с распростертыми объятьями принял его супругу в нашу семью. А она, между прочим, если я не ошибаюсь, бразильянка… Хэнк поговорит с Ларри. И ты познакомишься с Эсмеральдой. Ты не должна была тянуть все это одна – и больше не будешь. Обещаю. Черт. Уж если ты смогла убедить Ларри надеть те самые шорты, в которых он был сегодня… да он что угодно сделает ради тебя. Ведь ты же его любишь, и ты это знаешь. Да, в вашем браке трудности – чертовски огромные, надо признать, – но ты все преодолеешь. А мы поможем. Да, Ларри сбился с пути. Но мы поможем ему вернуться обратно. Мы все сделаем вместе.

Нэнси прислонилась к стене и молча уставилась в пол. Пэм ждала.

Шализа тихо сказала, все еще сидя на лестнице:

– Но ведь при таком раскладе денег у нас не будет.

– И что? Разберемся, – отмахнулась Пэм и решила повысить ставки. – Ведь если начистоту, хватит быть жертвами, надо двигаться дальше. Ужасно в этом признаваться, но… Да, мы здорово друг друга поддерживаем, но я думаю, это и потянуло нас вниз. Мы принялись барахтаться на мелководье с этими нашими потерями. По крайней мере, я уж точно. Сейчас до меня дошло. Хэнк напортачил с деньгами. С долбаными деньгами. И что? Он по-прежнему хороший человек. Он все равно мой муж. И я не стану его убивать.

Откуда вдруг эта ясность? Может, это оттого, что она вспомнила свои ощущения: как обнимала Хэнка и прижималась щекой к его футболке? Может, именно это воспоминание вытащило ее из пучины отчаяния и дало силы бороться за свою жизнь? За их жизнь с Хэнком. Или все это потому, что она узнала о внуке? Господи, да какая разница! Главное, она знает, что все преодолеет. Непонятно как, но она все сможет. А значит, смогут и ее подруги.

– Мы заказали убийство. – Нэнси медленно качала головой. – Я не эксперт по киллерам, – Нэнси бросила взгляд на Пэм, – загуглить не смогла. Но, думаю, раз уж процесс пошел, обратного пути нет.

– Гектор все поймет. Раз уж мы платим, какая ему разница? Я сказала, чтобы он все сделал в воскресенье, так что у нас есть два дня. Завтра я его найду и все отменю. Деньги пусть остаются у него. – Пэм всплеснула руками, отбиваясь от возможных протестов. – Знаю, знаю, непонятно, как мы вернем деньги Марлен. Постойте, – и ее брови поползли вверх. – А что, если мы откроем кофейню, ну как мы еще Марлен говорили? Может, стоит заняться созиданием, а не тратить энергию на разрушение? И хотя пока у меня нет ответов, но я знаю, что мы их найдем.

Выражения лиц Нэнси и Шализы ничуть не изменились. Пэм не понимала, достаточно ли было ее слов, и продолжала с воодушевлением:

– Мы же сильные и уверенные в себе женщины. Мы позволили поставить себя на колени, но мы же можем подняться. Не убивая при этом наших мужей. Мы справимся.

Нэнси и Шализа молчали. Но они и не возражали. И Пэм добила:

– Завтра я скажу Гектору, что мы все отменяем.

Достаточно ли она была убедительна? Нэнси и Шализа переглянулись, и Пэм затаила дыхание. Наконец они кивнули.

Тяжелая гиря, давившая Пэм на грудь, куда-то исчезла. Слава богу. Они были на грани катастрофы, но ей удалось оттащить их от края пропасти. Сердце бешено стучало.

Вдруг раздался звонок в дверь. Кто бы это мог быть в такой час?

Шализа поднялась и посмотрела в глазок, а Нэнси и Пэм