Смерть под ее кожей - Стивен Спотсвуд

уехать сразу после окончания школы. Но у нас так хорошо все складывалось, что я думал…

— Что ты думал?

— Ну что, может, мне удастся убедить ее остаться.

— Но не удалось?

— Не-а. Она даже выпускного не дождалась. Просто собрала вещи и уехала. Села на автобус до Фредериксберга, а там — на поезд в Нью-Йорк. Я узнал это все уже после ее отъезда. Мне сообщил отец. А он узнал от ее родителей. Думаю, Руби немного повздорила с ними перед отъездом.

Учитывая, что она ни разу не вернулась, даже когда они погибли, «немного» — это слабо сказано.

— Только года через три-четыре я узнал, что она работает в цирке. Кто-то вернулся из поездки и сказал, что видел ее. И что она сделала татуировки. Я решил, что это ошибка. Но мне показали фото. Как одно из тех вчерашних.

— Наверное, тебе было тяжело, — сказала я.

Он пожал плечами.

— Просто как-то не по себе, понимаешь? Тяжело видеть, какой она была и какой стала.

— Ты не спрашивал ее, как так вышло?

— Нет.

Не слишком ли поспешно он ответил? Я уже собиралась надавить на него, но тут звякнул колокольчик над дверью и вошла сестра Эвелин. Она помахала аптекарю, работающему в глубине аптеки. Потом оглядела столики и изобразила удивление.

Она подошла к нам.

— Джо, — улыбнулась она. — Рада встрече.

— Привет, Эвелин.

Она нацелила улыбку на меня, наполовину уменьшив мощность ее сияния.

— Мисс Паркер, верно?

— Она самая.

К ней присоединился аптекарь в белом халате, благодушный мужчина с яйцевидной головой, на которой было слишком мало волос, чтобы скрыть ее форму. Его халат прятал черные брюки и белую рубашку — такие застиранные, что весь наряд стал примерно одного оттенка серого.

— Привет, Берт, — сказал Джо, и лишь тогда я узнала в нем водителя Карла Энгла.

— Здорово, Джо, — откликнулся Берт. — Не знал, что ты здесь. А то подошел бы поздороваться.

— Ничего страшного. Просто обедаю с нашей гостьей.

Улыбка Джо была правдоподобной, но по тому, как его рука сжала бутылку рутбира, я поняла, что он не в восторге от неожиданной встречи.

Берт протянул руку.

— Берт Конрой, — сказал он с улыбкой продавца подержанных машин. — Я муж Эвелин.

— Берт — мой кузен, — добавил Джо.

— Со стороны матери, — уточнил Берт. — Упокой, Господи, ее душу. Но мы с Джо были почти как родные братья. В детстве все делали вместе, правда, Джо? Вместе шалили. Могу рассказать, как…

Эвелин, да благословит ее Господь, ткнула мужа под ребра.

— Ты ведь хотел что-то сказать Джо.

— Точно, прости. Джо… В общем, я хотел, ну как бы, чтобы ты кое-что узнал. В смысле как коп.

Берт с сомнением покосился на меня.

— Давай, Берт, — сказал Джо. — В любом случае, что бы ты ни рассказал, через полчаса об этом будет знать весь город, так что говори.

Берт не выглядел полностью убежденным, но все-таки продолжил:

— Дон Перкинс слышал от своего племянника — не Лу, а другого, — что… ну, короче, что вчера вечером в цирке было представление со стриптизом. И женщины там показывали… Ну, это был стриптиз. Сам понимаешь.

Физиономия Берта покраснела от щек до лысой макушки. Я испытывала искушение уточнить у него, что такое стриптиз, и попросить описать его поподробнее. Думаю, если бы я это сделала, он грохнулся бы в обморок.

— Я поговорю об этом с шефом, — пообещал Джо.

— Ладно, — сказал Берт, вытирая пот с широкого лба. — Просто хотел, чтобы ты был в курсе.

— Увидимся завтра в церкви? — спросила Эвелин у Джо. Что-то в ее тоне намекало, что вопрос с подвохом. — Завтра первое воскресенье месяца, поэтому службу проведет Берт.

Джо покачал головой.

— У меня суточная смена. Может, на следующей неделе.

— Ты должен сказать Тому Уиддлу, что он тебя перегружает, — заявил Берт. — Не понимаю, почему ты постоянно на службе. Здесь ведь ничего не происходит.

Берт смущенно покосился в мою сторону и провел рукой по остаткам волос.

— В смысле… Ну, знаешь… Как правило. С Руби… это было ужасно. Ужасно.

— Вы хорошо знали Руби Доннер?

Я научилась у мисс Пентикост никогда не упускать шанса устроить допрос.

— О, конечно, — ответил Берт. — Мы вместе ходили в церковь. Все примерно одного возраста. Играли вместе. Хотя не могу сказать, что действительно хорошо ее знал. Но она дружила с Эвелин, верно, солнышко?

Его жена выглядела так, будто проглотила лимон.

— В детстве, — уточнила она. — Но не когда стали старше. Она… Ну, в общем, она интересовалась другими вещами, так ведь?

Уверена, она была не прочь перечислить эти «другие вещи». Думаю, в списке были книги, кино, короткие юбки и в целом верность дьяволу. Но она покосилась на Джо и сдержалась.

— Пойдем, Берт, — сказала она и взяла мужа за руку. — Оставим их. Мне нужно возвращаться в цветочный магазин.

— Конечно, дорогая, — отозвался он, пока жена медленно, но настойчиво тащила его за собой. — В общем, я просто подумал, ты должен знать о том… э-э-э… что сказал племянник Дона. Еще увидимся.

Эвелин ушла, а Берт вернулся на свой пост — разбирать рецепты.

— Если бы это был школьный бал, они бы вытащили линейку и измерили расстояние между нами, — сказала я.

Джо засмеялся.

— Да, это было довольно топорно.

— А чем занимается Берт? — спросила я. — Он тоже проповедник?

— Помощник пастора. Время от времени подменяет моего отца.

Я не могла представить добродушного аптекаря на месте Иоанна Крестителя, о чем и сказала Джо.

— Лучше уж он, чем я, — ответил он.

Я удивленно посмотрела на него, и он объяснил:

— Некоторое время мне приходилось подменять отца.

— Ты?! Проповедник?

— А что, по-твоему, я рожей не вышел? Черт, да я ведь изучал теологию и все такое.

Видимо, на моем лице отразилось недоверие.

— Ага, это была больше папина идея, чем моя. Он не учился в колледже и всегда об этом сожалел. Бросил учебу в тринадцать и стал лесорубом. Пятнадцать лет валил лес в Мэне, пока однажды вечером его не пригласили на религиозное собрание, и… так все и завертелось.

— Что случилось в школе теологии?

Он поставил на стол левый локоть и повернулся так, будто собирается поставить и правый. Но быстро понял, что делает, и смущенно откинулся на спинку стула.

— Много чего случилось. Отец сказал бы, что я потерял веру.

— А что скажешь ты?

Его глаза смотрели на меня, но взгляд будто остановился на чем-то в тысяче миль позади меня. После долгой паузы он пожал плечами.

— Я бы тоже сказал, что потерял веру.

Я попыталась сместить фокус:

— А