Смерть под ее кожей - Стивен Спотсвуд

открыла рот, собираясь в двадцатый раз возразить против так называемого «гамбита», но быстро закрыла его. Мисс Пентикост приняла решение, а сбить ее с намеченного пути слишком сложно и не стоит стараний.

Подойдя к трейлерам, мы увидели круг из бочек, заполненных горящими поленьями. Вокруг толпились сотни призрачных фигур, они смеялись, пели, сидели на складных стульях, играли на музыкальных инструментах — в общем, отлично проводили время, насколько это возможно под сенью смерти.

Передаваемые по кругу бутылки тоже способствовали веселью.

— Что вы намерены делать? — спросила я.

— Может, вам удастся поговорить с Фридой наедине. Вы знаете, о чем ее спрашивать.

— А вы?

Мы вошли в круг огня и заметили Большого Боба, который оживленно разговаривал с Доком и Мейв. Бутылка виски в руке служила ему указкой.

— А я, пожалуй, выпью, — сказала мисс П. — И буду держать уши востро.

Она подошла к троице, и через десять секунд Боб уже нашел стакан и налил ей.

Я порылась в наполненном льдом ведре с бутылками, нашла лимонад, открыла его и пошла дальше.

Фриду я нашла у двери трейлера. Карлотта сидела на ступеньку выше нее, а Фрида полулежала, обняв ноги укротительницы тигров. Синее трико она сняла и переоделась в белое летнее платье, обнажающее все лучшие части ее гибкого тела.

— Привет, Фрида. Есть минутка?

— Конечно, — неуверенно произнесла она. — А что?

— Просто несколько вопросов, — я кивнула Карлотте. — Это не займет много времени.

— Не торопитесь, — отозвалась Карлотта. Затем она обняла Фриду за талию и поцеловала. Трудно сказать, целовались ли они взасос, но все возможно.

Послание Карлотты было очевидным: болтайте сколько хотите, но домой она пойдет со мной.

Мы с Фридой отошли от огня и толпы в залитый лунным светом проход к безмолвным аттракционам и лоткам с едой.

— Ты знаешь, о чем я хочу спросить, — начала я, имея в виду пакетик, найденный на дне мешка Руби.

— Знаю, — согласилась Резиновая Девушка. — Но не знаю, зачем он был ей нужен.

— Где он был спрятан?

— Он не был спрятан. Лежал прямо на сундуке.

Бессмыслица какая-то. Даже если у тебя отдельный трейлер, ты все равно не оставишь героин на виду.

— А что насчет остальных причиндалов? — спросила я. Речь шла про иглу, ложку, зажигалку и что там еще нужно наркоманам, чтобы ширнуться.

Фрида покачала головой.

— Ничего. Если бы мы что-то нашли, положили бы в мешок.

— Ты уверена?

— Да, уверена, — сказала она, остановилась и повернулась ко мне. — Зачем отдавать тебе наркотик, но прятать все остальное?

Хороший вопрос, и у меня не было хорошего ответа.

— Как ты думаешь, она употребляла?

— Конечно нет.

— А кто-нибудь из труппы?

Она снова остановилась.

— Шутишь, что ли? Ты знаешь правила. Выпивка, немного травки — да. Но никакого героина.

— Следы от иглы можно спрятать, — возразила я.

— Но никак не спрячешь, что ты под кайфом. Если бы кто-то употреблял тяжелые наркотики, об этом быстро узнали бы.

Она была права. Пристрастие к героину не только заметили бы, но и не стали бы терпеть. Одно дело пьянство. Калищенко не единственный в труппе Харта и Хэлловея прикладывался к бутылке. Но колоться — совсем другое. Не говоря уже о том, что такое пристрастие трудно поддерживать в дороге.

Отсутствие следов от уколов на теле Руби вместе со словами Фриды, что пакет лежал на самом видном месте, указывали на то, что героин подложили. Но кто? И зачем? Я сменила тему:

— А как насчет ее жизни дома? Руби когда-нибудь рассказывала об этом? О близких людях, с которыми она поддерживает связь?

Фрида покачала головой.

— А как насчет планов увидеться со старыми друзьями? Может, с бывшим парнем?

— Увы, — сказала Фрида. — Если она о чем-то и рассказывала, то не мне.

Тупик. Я резко сменила курс:

— Если бы тебя попросили выбрать человека из цирка, который мог бы воткнуть в Руби нож, кого бы ты назвала?

Она остановилась и повернулась ко мне.

— Ты серьезно? Ты в самом деле задаешь мне этот вопрос?

Я подняла руки перед собой, готовясь отразить пощечину.

— Ну, это моя работа. Поэтому я здесь. Ничего личного.

Огонь в ее глазах вспыхнул только ярче.

— Зато для меня это личное! — рявкнула она. — Для тебя это работа, а для меня — семья.

Это была не пощечина, а удар под дых. Твоя работа. Моя семья. И они никогда не должны смешиваться.

Я по-прежнему считала себя членом цирковой семьи. Пусть я и покинула дом, но это не значит, что я не могу приехать в гости на выходные.

Но я уже не была в семье. Конечно, не была. Как сказала мисс П., цирк — это отдельный мир. И если ты не его часть, значит, ты не его часть.

— Прости, — сказала я. — Это был глупый вопрос, и я сожалею, что задала его.

После долгой паузы Фрида кивнула, принимая извинения. Горячий летний ветер взъерошил мои волосы, и тихий вибрирующий стон донесся из дальнего конца прохода. Мы обе посмотрели на колесо обозрения, силуэт которого был едва виден в лунном свете. Кабинки медленно раскачивались, создавая целый хор скрежета, так что весь цирк превратился в дом с привидениями. От этого звука у меня мурашки побежали по спине.

Я снова зашагала, теперь в сторону «Петли». Потому что не жалела о том, что задала этот вопрос. Его нужно было задать. И может быть, если мы пройдем мимо того места, где убили Руби, Фрида распереживается так сильно, что ответит.

Ага, мерзкий трюк. Но раз я не член семьи, то могу начать вести себя как детектив. Но когда мы подошли ко входу в малый шатер, то увидели свет и стоящую посреди арены фигуру. Это была Чудесная Аннабель, помощница Мистерио.

Перед ней стоял накрытый шелком столик, на котором был разложен реквизит.

— А она что собой представляет? — вполголоса спросила я.

Фрида пожала плечами.

— Понятия не имею. Она тут уже год, но до сих пор не завела друзей.

— Дрянной характер?

— Ну, она, конечно, стерва, но многие из нас такие, — ответила Фрида. — Просто она постоянно занята. Если не выступает, то репетирует. Если не репетирует, то сидит над книгой.

Я наблюдала, как Аннабель быстро перетасовала карты, попутно подменив колоду, издалека это выглядело безупречно.

Фрида шаркнула ногой.

— Если у тебя все, то я бы предпочла вернуться на вечеринку, — сказала она.

— Последний вопрос, — я оттащила ее от входа. Подальше от любопытных ушей. — Так ты теперь с Карлоттой? — Я заметила, что она напряглась, и задумалась, какого вопроса она ожидала. — У