Смерть под ее кожей - Стивен Спотсвуд

Она немного расслабилась и впервые за вечер улыбнулась.

— Достаточно серьезно по меркам цирка. А ты что, возражаешь?

Ее улыбка сразу стала колючей.

— Нет.

Однако кое-что не давало мне покоя — вопрос, который я хотела задать, но понимала, что не стоит. Я сдалась и все-таки бросилась в атаку.

— А у нас могло быть серьезно? — спросила я. — Если бы я осталась?

Я увидела ответ в ее глазах еще до того, как она заговорила.

— Не знаю, Уилл. Мы отлично проводили время, но не думаю, что из этого вышло бы что-нибудь путное.

Она явно хотела сказать что-то еще, и потому я молчала, давая ей эту возможность. Она прикусила губу, поколебалась, но все-таки не выдержала:

— Понимаешь, все дело в твоей злости.

Не знаю, чего я ожидала, но точно не этого.

— В злости? Слушай, я знаю, что вспыльчивая, но я бы никогда…

Я не знала, как закончить предложение.

— Я говорю не об этом, — сказала она. — В смысле ты, конечно, и правда вспыльчивая. Но с этим я могла бы справиться. Просто ты всегда причиняла больше боли себе, чем мне.

Я не могла понять, о чем она и как это проявлялось.

— К примеру, тот случай, когда Рита Сабатини сказала, что ты обделаешься от страха, если встанешь на канат. Помнишь?

Я кивнула. Такое не забудешь. Я ненавидела высоту. Рита каким-то образом узнала об этом и решила поиздеваться надо мной. Уже на следующий день я начала тренировки на канате. Занималась две недели без перерыва. Наверное, это стоило мне пяти лет жизни, но в конце концов я научилась. И заставила Риту взять свои слова обратно.

— Каждый вечер ты возвращалась в поту, дрожала и хотела умереть, — сказала Фрида. — Ты мучилась каждую секунду, но это тебя не остановило.

— Да брось. Я просто хотела ей показать, на что способна.

— Ты злилась на всех, кто говорил, что ты не можешь сделать что-то. Или быть с кем-то. Ты взращивала в себе эту злость. Показывала зубы. Сколько раз мы лежали на моей кровати, а ты говорила о ком-то, кто сказал какую-то глупость? Я знала девушек вроде тебя. Любила. Которых питает злость. И видела, как злость их сжирает. Пока они не сдавались или пока эта штука внутри не срывалась с привязи и…

Фрида нахмурилась и уставилась в усеянное звездами небо. Она долго стояла так, размышляя, как закончить фразу. А может, искала какое-то созвездие и не могла найти.

— Короче говоря, я не хотела смотреть на это в очередной раз.

Она снова посмотрела на землю, а потом на меня.

— Каждый раз, когда мы приезжаем в достаточно крупный город, чтобы там продавали «Таймс», я покупаю газету и ищу имя твоего босса, — сказала она. — Читаю, как ты помогаешь ловить убийц, поджигателей и все такое. И я счастлива, когда узнаю, что у тебя все хорошо. Что злость еще не сожрала тебя.

Она наклонилась и поцеловала меня в щеку. Я уловила ее запах. Фрида никогда не любила духи. Только знакомый аромат ее кожи, волос и дыхания.

— Если тебе будет от этого легче, то мне нравится, кем ты стала. Роль детектива тебе идет.

Она повернулась ко мне спиной и пошла на звук пения.

Глава 19

Я до сих пор была словно пьяна после слов Фриды, когда обернулась ко входу в малый шатер и обнаружила, что на меня пялится фокусница.

Я помахала ей, гадая, слышала ли она что-то из нашего разговора.

А если нет, то что подумала о нашей пантомиме.

— Нужен доброволец из публики? — спросила я, пытаясь отвлечься на что-нибудь — что угодно — другое.

Она немного помолчала, а потом кивком попросила подойти.

На ней был тот же наряд, что и на вечернем шоу: жилет с блестками, обтягивающие шорты и черные сетчатые чулки. Репетировала босиком. Помня огромные шпильки ее босоножек, я не могла ее винить.

Она подняла колоду карт. Щелкнула большим пальцем, и из колоды выскочила королева червей.

— Дама червей — прекрасная и смелая. Как никто другой. — Она вернула карту в колоду и перетасовала. — Обычно ее видишь в обществе самых красивых людей.

Она разложила колоду на столе перед собой. Все карты с картинками были собраны вместе, и королева червей — точно посередине. Аннабель собрала карты и перетасовала.

— Правда, почти всегда она чувствует себя в полном одиночестве.

Еще один веер карт. В этот раз королева червей оказалась в самом центре колоды, а все остальные карты с картинками — по краям.

Собрать. Перетасовать.

В следующие несколько раскладов дама перемещалась по колоде. Иногда оказывалась в паре с королем, иногда — с другой дамой или в окружении валетов.

Конечно, это просто усовершенствованная игра в наперстки. Но это было элегантно.

— В конце концов наша девушка устает от этой игры. Она уходит и начинает собственную.

И последний расклад. В колоде нет ни одной карты с картинкой.

— А без нее вечеринка окончена.

Я искренне поаплодировала.

— Неплохо, — сказала я. — Это все?

— Ты думаешь, это не очень хороший финал? — спросила она, наморщив кривой нос.

— У тебя только два акта. Акт первый: вот оно. Акт второй: а теперь нет. Когда публика видит трюк с исчезновением, она жаждет увидеть, как пропажа появляется снова.

Аннабель протянула ко мне руку и покрутила ладонью, чтобы показать, что в ней ничего нет, а потом залезла в карман моего комбинезона и вытащила карту. Показала мне.

— Пиковая дама? — удивилась я.

— Ты больше похожа на пиковую масть. В конце концов, пики когда-то были ножами.

Значит, она прекрасно знает, кто я, знает мою историю в цирке Харта и Хэлловея. Она взмахнула рукой, и карта исчезла. Я знала, что карта должна быть зажата между пальцами с другой стороны ладони. Но я не видела карту.

Так же быстро дама пик снова появилась в ее руке, на этот раз вместе с остальными картами-картинками. Аннабель положила карты на стол к остальной колоде.

Я знаю, когда со мной играют, и обычно не возражаю, в особенности когда это делает девушка в сетчатых чулках. Но у меня сложилось отчетливое впечатление, что она со мной не заигрывала.

Я никогда не брезговала смешивать профессиональное с чем угодно, поэтому спросила:

— Ты прибиралась вместе с Мистерио, когда он увидел проходящего мимо Вэла?

Она кивнула, не отрываясь от карт.

— Значит, ты тоже его видела?

Она покачала головой.

— Я стояла спиной ко входу.

— Хм.

Она быстро вскинула взгляд, в