Смерть под ее кожей - Стивен Спотсвуд

— Если Мистерио его видел, значит, видел. Ему нет смысла врать.

Она посмотрела на меня точно так же, как на полуночном шоу. Я снова задумалась, откуда исходит эта враждебность.

— Как скажешь, — отозвалась я, закидывая наживку.

Но Аннабель явно заметила ловушку и подавила все чувства, какие у нее были.

— Ну да, так я и говорю, — заявила она пресным, как воскресный ужин, тоном.

— А когда ты споткнулась о тело, ты не видела кого-нибудь поблизости?

— Только ее. И нож, торчащий из ее спины.

Она быстро перетасовала колоду.

— А теперь прости, но ты отвлекаешь меня от репетиции.

Я способна понять, когда меня не хотят видеть. Я поблагодарила ее и направилась к выходу. В дверях меня кольнула какая-то мысль, и я обернулась.

— Приходи на поминки, — сказала я. — Нравится тебе или нет, но это твоя семья.

Может, я сама и не была больше членом семьи, но чувствовала себя вправе по-сестрински дать совет. Однако Аннабель явно не считала меня сестрой. Ее губы изогнулись скорее в ухмылке, чем в улыбке.

— Думаешь, они мои семья? Клоуны и танцовщицы, чей единственный талант — размер груди?

Я мотнула головой на ее жилетку с глубоким декольте.

— Девушкам, которые носят блестящие корсеты, не стоит бросаться камнями.

Она подхватила руками грудь и встряхнула ее.

— Это еще не шоу, дорогуша, — сказала она. — Если сиськи открывают мне дверь — прекрасно. Но вот что держит меня здесь.

Она перевернула свою, казалось бы, пустую ладонь, и на пол посыпались карты. Целая колода появилась из ниоткуда, и все карты были одинаковые. Пятьдесят две красные дамы с шелестом посыпались к ногам фокусницы в сетчатых чулках.

Глава 20

Вернувшись на поминки, я нашла мисс Пентикост лежащей в шезлонге и сжимающей обеими руками стакан. Жидкость в нем в свете костров сияла золотом.

Мисс П. была в центре полукруга стульев, на которых сидели Большой Боб, Мейв, Рэй, Поли, Винсент — старший из Сабатини, слегка похрапывающий Док и Сэм Ли. Парнишка подпер голову руками, а глаза его сияли восторгом, как у ребенка, слушающего рассказы о привидениях.

Я устроилась на пустом стуле между Рэем и Поли, который завершал рассказ о Гимлете Джерри.

Я никогда не встречалась с Джерри, но слышала все истории. Он был клоуном и считал, что смешить людей — это высочайшее призвание.

Проблема была в том, что у него не было таланта к этому. Ни баланса, ни ритма, ни чувства времени. Булавы для жонглирования выпадали у него из рук, сальто выходили неуклюжими, а шутки — плоскими.

Он был так плох, что даже хорош. Если оценивать клоунов по хохоту зрителей, то Джерри был величайшим клоуном цирка Харта и Хэлловея.

— Люди думали, что это часть сценки, — рассказывал Поли моему боссу. — Что он специально так выступает. Поэтому они считали его гением и хохотали до упаду.

Мисс П. глотнула виски и задумалась.

— Вот и возникает вопрос, — продолжил Поли, — добился ли он успеха. Хотя его техника была провальной. Мы с Бобом спорим об этом вот уже двадцать лет. Я считаю, что если что-то работает, значит, это работает.

Мисс П. повернулась к шпрехшталмейстеру, который тоже устроился в шезлонге, подобрав под себя ноги. Его жилет был расстегнут, иссиня-черные волосы распущены и спадали на лицо.

— А ты что скажешь, Роберт? — спросила она.

— Он хотел сделать хоть что-то хорошо, но у него не получалось. Конечно, публика этого не знала, но он-то знал. Только это и имеет значение. — Карлик опрокинул в себя остатки жидкости из фляжки и добавил: — В отличие от публики, я знаю, как закончилась его жизнь. В кливлендской ночлежке, с веревкой на шее.

Разговор сразу же заглох.

Мы слушали музыку и разговоры, доносящиеся от других групп, чьи огромные тени танцевали на стенах трейлеров. Я и в лучшие времена не любила тишину и решила разрядить обстановку.

— Эй, Рэй, — сказала я, пихнув заклинателя змей локтем, — а правда, что ты избил копа птичьей клеткой?

Я никогда не видела, чтобы человек краснел всем телом, но Рэю это удалось.

— Произошло чудовищное недоразумение, — ответил он. — Домовладелец обещал подождать, пока я не найду место для всех моих животных. Мне не было важно, смогу ли я их продать, я только хотел, чтобы они жили в хорошем месте. А этот полицейский повесил замок и сказал, что я должен съехать немедленно. Я пытался объяснить, что некому будет кормить животных, что они умрут с голода, но он и слышать не хотел и… В общем, я поступил опрометчиво и… поплатился за это.

Боль в его голосе рассказала больше, чем слова. Стейтвилльская тюрьма — суровое место. Особенно для такого доброго и сострадательного человека, как Рэй.

— Никогда больше, — сказал он скорее себе, чем мне. — Никогда больше я не допущу подобного.

Снова повисла тишина. На этот раз я не стала ее прерывать.

Док всхрапнул и проснулся. Он поежился и вспомнил, где находится. Извинился, еще раз поблагодарил Боба за все, что тот сделал, и поковылял к дому.

Я провожала его взглядом, пока он не скрылся в темноте. Видимо, ему не впервой искать дорогу домой пьяным.

В какой-то момент Поли и Винсент присоединились к музыкантам, их голоса влились в пьяное пение. Вскоре Сэм Ли попрощался и пошел спать.

— Вставать-то спозаранку, чтобы чистить загоны, — сказал он. — Не поверите, сколько дерьма может произвести малютка Джинглз. Хотя вы, мисс Паркер, может, и знаете, вы же сами чистили стойла. Доброй вам всем ночи.

В конце концов в нашей уменьшившейся группке снова завязался разговор и быстро скатился к любимой теме всех артистов — какой была жизнь в старые добрые времена и почему теперь все не так.

— Раньше мы ставили двухчасовое шоу и ни один артист не выходил дважды, не считая клоунов, — сказал Большой Боб. — А теперь все должны выходить на бис, иначе публика чувствует себя обманутой.

На похоронах я была слишком занята собственными чувствами, чтобы посчитать присутствующих, но сейчас, когда он об этом заговорил, поняла, что среди скорбящих не хватало многих лиц.

— Что случилось? — спросила я.

— Да как обычно, — ответил Боб. — Одни уходят в более крупные труппы. Туда, где больше платят. Другие просто стареют. Барт ушел на покой, купил ранчо в Аризоне. Ди сбежала во Флориду. Почти уверен, что Винсент тоже посматривает на сторону. А он здесь вырос.

Я почувствовала укол вины. Ведь я была одной из тех, кто сбежал ради заработка получше. Конечно,