Белая Бабочка - Уолтер Мосли

прыщик на члене, а моя подружка Кловис не желала трахаться, пока я не покажусь доктору. Он посмотрел на мой член и сказал «сифилис». И мне начали делать уколы каждую неделю.

– Может быть, он определил сифилис с одного взгляда?

Но сам я не верил в это.

– Нет. Я точно знаю, потому что однажды мы напились с Джо Декстером и записались в армию. Когда пришло время призыва, я прикинулся дурачком и отказался, сославшись на сифилис. Но большой босс сказал мне, что все проверки дали хорошие результаты. У меня никогда и не было сифилиса.

Одно время белые доктора думали, что большинство негров заражены венерическими болезнями. Вполне возможно, что они не считали нужным даже делать анализы.

– Так почему же они не забрали тебя в армию? – спросил я.

– В тот же день они получили мою тюремную анкету и сказали, что меня призовут, когда положение на фронте ухудшится. Но оно не стало настолько плохим, чтобы меня призвали.

Последние несколько лет я останавливался в мотеле «Галакси» на Ломбард-стрит. Там брали всего десять долларов за ночь, и владельцы мотеля, старые супруги Райли, знали меня. Их родители, ирландцы, эмигрировали в США. У стариков был мягкий выговор и ласковые улыбки.

– Привет, Изи, – сказал мистер Райли, когда я зашел в его стеклянный офис. – Давненько вас здесь не было.

На полке у стены лежали карты, расписания паромов и туристские справочники.

– У меня слишком много работы в Лос-Анджелесе. Слишком много.

– Как здоровье жены?

– Прекрасно. А как поживает миссис Райли?

– Она дома с внуками. У Сесилии родились близнецы в июне.

Я снял комнату с двумя двуспальными кроватями и телевизором. Потом попросил мистера Райли соединить меня с номером Аксминистер 2–854. Ответил некто Карл Бендер, не знавший ни Сандерса, ни меня. Я попытался выяснить, давно ли у него этот номер телефона и по какому адресу он проживает, но так и не получил ответа.

– Что теперь? – поинтересовался Маус.

– Понятия не имею. По этому адресу он жил двадцать лет назад.

– Двадцать лет! Да я сменил сотню мест за двадцать лет.

– И в каждом тебя наверняка все еще помнят.

Мальчишеская улыбка Мауса обезоруживала, но не вводила меня в заблуждение. Я не раз видел, как он расправлялся с мужиками, вооруженными с головы до пят.

За окном темнело. Ломбард-стрит прорезали фары машин. Две проститутки сняли комнату по соседству с нами и приступили к делу. Мы с Маусом вдоволь повеселились, потому что с каждым клиентом они расправлялись ровно за пять минут. Стены были не толще бумаги, и мы все прекрасно слышали.

– Нет, нет, деньги вперед, – говорила одна из них.

Потом доносилось мужское дыхание и шорох снимаемой одежды.

– О! – вскрикивала проститутка, хотя клиент еще не успел даже добраться до нее. И потом: – Давай, давай!

Затем клиент издавал стон, в котором чувствовалось разочарование. Наверное, то же самое испытывает посетитель луна-парка, когда попадает точно в центр пирамиды пустых молочных бутылок, но не сбивает ни одну из них.

– Что будем делать, Изи? – спросил Маус около восьми. – Давай займемся делом, или я пойду и отдам свои деньги этим девицам в соседней комнате.

– Поехали в Окленд и посмотрим тот дом, где жил Джей Ти Сандерс, – предложил я.

– Давай, давай! – отозвалась одна из девиц в соседней комнате.

Глава 25

Мы ехали по нижнему уровню моста через залив. Была пятница, вечерело, и тысяч десять машин куда-то устремлялись. В зеркало заднего обозрения я видел дрожащие огни Сан-Франциско над вереницей быстрых и вертких автомобилей.

В Окленде было на целых пятнадцать градусов теплее, чем в Сан-Франциско. Мне стало жарко, и я расстегнул ворот рубашки.

На трехэтажном доме номер 2489 по Стокард-стрит краска облупилась так давно, что деревянная обшивка посерела.

Толстая женщина сидела на крыльце, обмахиваясь веером. Два маленьких мальчишки бегали вокруг нее с деревянными дощечками в руках.

– Бэнг, бэнг, бэнг, бэнг! – кричал один из них.

– Бум, бум, бум! – отвечал другой, имитируя пушечные выстрелы.

Темнокожая седая женщина с моложавым лицом не обращала внимания на разгоревшуюся войну.

– Мэм! – Я поднялся на две ступеньки, и мальчики застыли, забыв о деревянных ружьях.

Женщина продолжала обмахиваться веером, сосредоточенно вглядываясь во что-то на противоположной стороне улицы.

Я поднялся еще на одну ступеньку и повторил:

– Мэм?

Открытые рты мальчиков напоминали мухоловки, как говорила моя мама.

– Да? – Она по-прежнему не сводила глаз с другой стороны улицы.

Посмотрев туда, я заметил только мелькание телевизионного экрана в одном из окон. Изображение я не мог разобрать, да и она тоже.

– Что вам нужно? – спросила женщина.

– Живет ли где-то здесь семья Сандерс?

– Нет. – Она подалась вперед, показывая, что занята.

– Бэнг, бэнг, бэнг!

– Может, они когда-то жили здесь?

– Возможно, мистер. Откуда мне знать?

Мальчишка-артиллерист воспользовался мною как укрытием. Он стрелял из своей деревянной пушки, а его противник прятался за женщиной.

Маус сидел на капоте машины и курил.

Я стоял рядом с женщиной, уставившейся в телевизор.

Вдруг она запрокинула голову и крикнула:

– Нат!

Окно этажом выше открылось, и скрипучий голос ответил:

– Да?

– Тут мужчины спрашивают, не жил ли здесь… – Она повернулась ко мне: – Как его имя?

Я сказал.

– Сандерс! – крикнула она. – Он когда-нибудь жил здесь?

– Поднимитесь наверх, – ответил скрипучий голос. – Номер…

– Сэр? – Я остановился у двери, закрытой сетчатым экраном.

Нат, кто бы он ни был, обитал в основном в своей гостиной, где я увидел кровать, стол с электроплиткой и тостером, а также книжную полку, заваленную журналами.

Старик с трудом поднялся со стула с помощью двух костылей и медленно направился к двери. На то, чтобы передвинуть костыль, у него уходила целая минута. Я подумал, хватил ли у старика сил открыть дверь.

– Добрый вечер, молодой человек.

Казалось, мы целую вечность шли от двери к его стулу у окна.

– Жарко на улице? – спросил он.

Я кивнул.

– Почему у вас сетчатый экран на двери? Здесь что, много мух?

– Я люблю, чтобы дверь была открыта, а эти проклятые мальчишки заходят и воруют печенье, если я вздремну.

– О!

– Вас интересуют Сандерсы, не так ли?

– Вы их знаете?

– Натаинел Блай, – представился он, но я не сразу догадался, что это его имя.

– Винсент Чарльз, – ответил я.

– Зачем это они вам вдруг понадобились после стольких лет, мистер Чарльз?

– Я знаю их сына Джей Ти Сандерса.

Он кивнул, а у меня екнуло сердце.

– Когда-то мы вместе служили в торговом флоте, и Джей Ти дал мне этот адрес.

Нат кивал и улыбался с отсутствующим видом, как