Белая Бабочка - Уолтер Мосли

опять попались на глаза два юнца, которые раньше пялились на посетителей. Они о чем-то говорили с теми, кто вышел из клуба. Надеясь, что они прольют свет на это странное убийство, я приблизился к ним.

Первым заговорил парень в бежевом хлопчатобумажном костюме:

– Да. Тот, что с ежиком, видел, как он потянулся к его девушке, глазел за вырез ее платья и облизывался…

– Точно, – согласился коротышка с идиотским лицом. – Я бы сам убил его. Видели такое? Парень говорит: «Отпусти мою девушку», – а тот врезал ему по физиономии. Он был не прав.

– Конечно, – вставил один из юнцов. – Сандерс всегда такой. Он, гад, трахал мою двоюродную сестру и чуть не убил Бобби Ли.

– Как, ты говоришь, его звали? – спросил я юнца.

Возмущенный моим тоном, он сердито посмотрел на меня. Наверное, я напомнил ему воспитателей из детской исправительной колонии.

– Сандер, – ответил он, проглотив последнюю букву.

– Он раньше носил бороду? – Чтобы уточнить, я приложил руку к подбородку.

– Да.

– А откуда он?

– А ты кто такой, черт возьми? – обозлился другой юнец.

Парень с идиотским лицом и его приятель ушли. Помню, я еще подумал, что они неплохие ребята. И тогда же у меня мелькнула мысль, что не стоило браться за эту работу.

Почему-то мне взбрело в голову, не подраться ли с этими юнцами. Им было около двадцати. Один, возможно, чуть старше и довольно сильный на вид. Однако я еще молод и справился бы с ними. Они могли расквасить мне нос, но их жизнь была в моих руках.

Парни направились в разные стороны, не спуская с меня глаз. Не исключено, что они профессиональные бандиты, но скорее – просто любители.

Я полез в карман, достал две пятидолларовые бумажки и дал по одной каждому из них.

– Так откуда, вы говорите, этот Сандерс? Откуда он родом?

– У него странный акцент, – ответил первый юнец, схватив банкноту, так же, впрочем, как и его приятель.

– Да, – подтвердил второй. – У него нездешний выговор.

– Он уезжал отсюда на какое-то время? – спросил я.

Но, получив деньги, они утратили ко мне интерес. Я видел это по их глазам.

– Послушай, парень, мне никто не платил, чтобы я следил за этим сумасшедшим идиотом!

И они оба исчезли.

Глава 28

Вслушиваясь в гудки, я обдумывал, что сказать. Девицы за стеной развлекались с двумя мужчинами, неоновый свет рекламы отеля мерцал сквозь тюлевые занавески.

Мауса я высадил около дома Марлен.

– Хэлло? – раздался охрипший голос Куинтена.

– Прости за беспокойство, но у меня есть новости.

– Откуда ты?

– Из Сан-Франциско.

– Ты нашел Сандерса?

– Да.

– Уже поздно, Изи. У меня нет времени на пустые игры.

Наверное, такое Куинтен слышал в детстве от отца.

– Он мертв.

– Где он?

– В морге, в Окленде.

– Уверен?

– Еще бы! Я видел, как его застрелили, а потом унесли, накрыв простыней.

– Кто убил его?

– Я не знаю убийцу, полиция забрала его.

Куинтен молчал. Может, меня зря тревожило, что человека, которого я разыскивал, убили на моих глазах.

– Ты должен быть в штаб-квартире полиции Окленда в двенадцать дня. Где ты сейчас?

Я назвал ему телефон мотеля.

– Ты должен быть в полиции в полдень, если я не позвоню тебе раньше.

– Хорошо, Куинтен. Договорились. Я буду там. Но если это тот самый парень, мне причитается вознаграждение. И еще я хочу, чтобы вы навсегда отвязались от меня.

– В полдень, – повторил он и повесил трубку.

– Алло. – У нее был мягкий, приятный, приветливый голос.

– Привет, детка, я разбудил тебя?

– Изи?

– Да, дорогая.

– Когда ты вернешься?

– Скорее всего, послезавтра. К обеду. Я разбудил тебя?

– Нет.

– Уже полночь, а ты еще не ложилась спать?

– Я не могла заснуть и поэтому прибирала на кухне.

– Я люблю тебя, родная. Нам будет что обсудить, когда я вернусь.

– Хорошо, – отозвалась она так тихо, что я едва расслышал.

– У меня много денег, детка, и все они принадлежат тебе, и я никогда…

– Расскажешь, когда вернешься, Изи.

– Может, поговорим сейчас?

– Я не хочу говорить по телефону. Возвращайся домой, Изи.

– Я люблю тебя.

– Поговорим, когда вернешься, – прошептала она.

Рано утром я стоял у двери Марлен.

– Мама с ним в спальне. – В голосе девочки с грязными светлыми волосами звучало женское презрение.

С раннего детства она ненавидела мужчин за их равнодушие и страдала от предательства матери.

– Ты можешь кое-что передать от меня этому мужчине, Маусу?

Она молчала, потупившись.

Я достал из кармана серебряную монетку в пятьдесят центов и протянул ей. Она нахмурилась, но монетку взяла. Девочка хотела убежать, но я коснулся ее руки:

– Скажи ему, что я зайду в четыре. Ладно?

– Хорошо. – Она взглянула на мои руки, быстро убежала и позвала сестру.

– Изекиель Роулинз, – повторил я мисс Крэншой в третий раз.

– По буквам, пожалуйста, – попросила седая, худая, как палка, секретарша.

– Я не знаю букв.

– Что?!

– Я никогда не ходил в школу, моя мать подписывает за меня все бумаги. Еще никто не просил меня повторить мою фамилию по буквам, вы первая.

Я стоял перед ней в моем лучшем коричневом костюме, кремовой рубашке с настоящими золотыми запонками и в коротких коричневых сапогах. Шелковый галстук ручной работы был мастерски завязан двойным узлом. Эта старуха вызвала уже всех, кроме меня. Я сидел перед ней на стуле больше часа.

И тут меня прорвало настоящим английским, на котором говорят интеллигентные белые:

– Будьте любезны доложить обо мне начальнику полиции. Я сознаю, что это необычная просьба, но офицер полиции Лос-Анджелеса, сержант Куинтен Нейлор, обязал меня явиться сюда по поводу уголовного дела в Лос-Анджелесе, которое, кажется, связано с другим уголовным делом в вашем чудесном городе.

– Вам следует передать эту информацию в ваш собственный полицейский участок, сэр. – Она открыла ящик стола и склонилась над ним, как бы предлагая мне уйти.

Однако я продолжал настаивать.

Она снова спросила, как меня зовут.

Я назвал свое имя, потом повторил его по буквам, и старуха пошла доложить обо мне помощнику начальника участка.

Вернувшись, она сообщила, что тот никогда обо мне не слышал.

Я повторил мою речь.

Старуха спросила, как меня зовут.

Мы бы навеки возненавидели друг друга, если бы одному из помощников не доложили, что у его начальника находится полицейский из Лос-Анджелеса. Они ожидали оттуда осведомителя. Мисс Крэншой пожелтела от злости, когда ей пришлось вызвать меня, и так стиснула челюсти, что я испугался, как бы они не треснули.

Наверное, ей впервые в жизни пришлось обслуживать негра. Я оказал содействие прогрессу.

– Это