Загадка «Пурпурного императора» - Мэри Э. Хэнши

представлены только смутные рассуждения – никаких фактов. В противном случае, как вы знаете, мы заставим «Клуб Пентакля» насторожиться. А ведь если это одно из их преступлений, мы могли бы раз и навсегда покончить со всей бандой. То, что этот человек был членом «Клуба», несомненно, ведь знак этого пентакля у него был не клеймом (подобное наблюдалось в недавних случаях, когда людей убивали из мести), а искусной татуировкой (так делали раньше). А это указывает, что наш друг определенно не новичок в этой игре. Лично я хотел бы выяснить, чем занимается Блейк.

Мистер Нэком вытер лицо шелковым носовым платком – верный признак волнения.

– Не думаю, что это Джеймс Блейк, – задумчиво произнес он. – Потому что я просмотрел его досье, после того как вы недавно сказали, что он был главой банды, и узнал, что он покинул Англию год или больше назад. С тех пор о нем ничего не было слышно ни в прежних местах его пребывания, ни среди его приятелей-собутыльников.

– Хм, – отозвался Клик с мрачным смешком, – он мог затаиться после какого-то большого дела, но это ничего не говорит о нашем убитом друге. Нам нужны отпечатки пальцев.

– И они у нас будут, – торжествующе ответил суперинтендант, роясь в своей записной книжке дрожащими от возбуждения пальцами. – У меня были копии отпечатков Блейка.

– Отличная новость! – воскликнул Клик, взяв драгоценный клочок бумаги и направляясь в комнату, куда поместили жертву мести, возможно столь же неумолимой, как и сам закон. Мистер Нэком медленно и тяжело добрел туда же и обнаружил, что Клик глядит на труп с явным разочарованием.

– На этот раз мы взяли ложный след, – произнес он, но в его глазах светилась радость открытия, а голос непроизвольно выдавал сильное волнение. – Это не Джеймс Блейк, но я могу сказать вам, кто это. Правосудие просто немного опоздало. – Его лицо было мрачным, и мистер Нэком смотрел на Клика, затаив дыхание.

– В чем дело, старина, скажите мне? – выдохнул он. – И что же вы обнаружили?

Клик улыбнулся.

– Этот человек – убийца Элси Макбридж, старой продавщицы подержанного платья. Так что ее убийство не осталось неотомщенным!

– Но… как… вы уверены? – спросил пораженный суперинтендант.

– Совершенно уверен, мой друг, – последовал ответ. – Как бы человек ни замаскировался, отпечатки пальцев – вещь неумолимая. Вот… – он поднял мертвую руку и приблизил большой палец с увеличительным стеклом к глазам мистера Нэкома.

– А теперь сравните эти отпечатки большого и указательного пальцев с теми, что были найдены на кинжале, которым убили бедную женщину. Вы увидите, что они идентичны. А сейчас я съезжу в город и посмотрю, смогу ли я вызвать сюда другую старуху, соседку, чтобы она опознала этого человека. Я также думаю, что, когда мы выясним мотив этого убийства, мы далеко продвинемся в выяснении причины похищения леди Маргарет. Но это еще предстоит узнать.

Позже, когда поворот событий поставил перед ним еще более важные вопросы, мистер Мэверик Нэком вспомнил эти слова.

Между тем обыск в доме не выявил никакого тайника со знаменитыми драгоценностями. Мистер Шелкотт прочитал удивительные новости в утренней газете и, полный раскаяния из-за их пропажи, явился, чтобы во всем разобраться.

– Никогда себе этого не прощу, мистер Хэдленд, – сказал он, близоруко глядя на этого джентльмена. – Я мог бы догадаться, что здесь что-то не так… Если бы только я настоял на том, чтобы поговорить с бедняжкой наедине, все было бы хорошо.

Клик положил руку ему на плечо и легонько его сжал.

– Вы ничего не могли с этим поделать, мистер Шелкотт, – ответил он сочувственно, – и ни с юридической, ни с моральной точки зрения вы не можете нести за это ответственность. Она стала жертвой глубоко продуманного заговора, составленного с целью кражи драгоценностей. Что касается убийства, я пока ничего не могу сказать. Нам остается только ждать, как повернутся события.

Клик и сам испытывал болезненное раскаяние за то, что так безрассудно отдал леди Маргарет в руки «Клуба Пентакля». На следующий день Клик собирал факты в «Хэмптон-АРМЗ», готовясь к встрече с мистером Нэкомом в полицейском участке, и буквально подпрыгнул от радости, когда его приветствовал голос Эдгара Брентона.

– Ах, сэр Эдгар, вы как раз тот человек, который мне нужен! – воскликнул он, глядя в изможденное, осунувшееся лицо уже не мальчика, а мужчины в глубокой тревоге. – Что с вами произошло с того вечера? Я ожидал, что вы присоединитесь к нам при осмотре Чейн-Корта. Как бы то ни было, я не сомневаюсь: вы знаете, что случилось.

Сэр Эдгар поднял на него потускневший взгляд.

– Да, – сказал он глухо. – Мисс Чейн все-таки была убита этими дьяволами. Я так и думал. Я был в этом уверен! Но я хочу знать, где леди Маргарет, мистер Хэдленд. Что с ней сталось? Должны же были остаться хоть какие-то следы!

Его затравленные, полные боли глаза следили за непроницаемым лицом Клика. Несмотря на почти неопровержимую цепь улик, которая медленно, но верно затягивалась вокруг сэра Эдгара, Клик испытывал к молодому человеку ту же инстинктивную симпатию, что и при первой их встрече.

– Я думал, вы сами лучше ответите на этот вопрос, сэр Эдгар, – тихо отозвался он. – Почему вы так неожиданно помчались в город?

Алая краска залила бледное лицо молодого человека.

– Наверное, я поступил как дурак, но, проезжая мимо станции, я увидел – или мне показалось? – лицо той женщины, которую Маргарет называла Эгги. Мне подумалось, что она может стать ключом к разгадке. Уверенности у меня не было – я не слишком разглядел эту особу тогда, на Трафальгарской площади. И вот, не задумываясь, я бросился вверх по ступенькам, взял билет, выскочил на перрон, едва успев передать носильщику записку для матери, которая могла встревожиться, и уехал.

– Да, – мягко ответил Клик. – И что насчет той Эгги, о которой вы говорили? Вы за ней проследили?

– К сожалению, нет. Я потерял ее из виду на вокзале Ватерлоо и, поняв всю тщетность дальнейших поисков, вернулся.

Клик прищелкнул языком в отчаянии.

– Господи, как бы мне хотелось, чтобы вы отсутствовали здесь всю ночь, – пробормотал он себе под нос.

– Но именно так и получилось, – устало возразил сэр Эдгар. – Когда я вернулся на станцию Хэмптон, ко мне подбежал маленький мальчик и сказал, что на мое имя получена телеграмма. Я не стал переспрашивать, просто вскрыл ее и, прочитав, помчался через платформу и снова сел в поезд, быстрее, чем вы бы успели произнести: «Джек Робинсон».

Глаза Клика сузились.

– А что в ней было? Вы случайно ее не сохранили?

– Так уж