Слезы в раю - Гамид Амиров

была другая война. То была борьба за землю и свободу. И всё было ясно. Армяне против азербайджанцев! А что было тут? Какие-то арабские боевики… в армянской форме. А предательство? Марат не углублялся в политику, но мнение своё имел. Пусть и неподтверждённое, но у него оно было. Армянский народ разделился. Одни винили прежних правителей, другие – нынешнюю власть. Пройдя путь солдата, пусть и недолгий и не такой яркий, Марат мог с уверенностью сказать, что ни один герой войны, не продал бы свою землю! Ведь они тогда не были богатыми и влиятельными. Они просто воевали наравне со всеми и наверняка потеряли многих близких… Нет! Они точно не могли предать! Денег у них уже полно, они им не нужны! Да и потом… такие люди понимают, что каждый миллиметр армянский земли бесценен! Точно не прошлое правительство! Кто тогда? Нынешнее? В Ереване вон митинги каждый день, хотят снять премьера за это! Может быть, он, а может, и нет… Может, там кто-то ещё есть, кого никто не знает. Как бы то ни было, но нынешнее правительство точно должны разогнать! Другого тут не дано. Они, даже если и не продали, то как минимум проиграли эту войну! После такого даже стыдно оставаться у власти… Азербайджанцы смеются, наверное… Но Эльчин вряд ли! Он хороший парень. Лучше многих армян… Ему всё-таки надо позвонить! Ребята и не знают даже, что Соня…

У Марата снова перед глазами появилось лицо Сони. Он не смог её уберечь… И её смерть на его совести! Чем искупить свою вину? Ничем не искупишь! Он же её не мог воскресить! Если бы он мог… вернуться в тот день… предупредить её…

Марат сел на кровать и взял в руки телефон Сони. Разблокировав его, он стал смотреть на фотографию фона в её аппарате. На ней были они. Прижавшись щекой к щеке, они улыбались. Такие счастливые и молодые… Как будто это было очень давно. Сейчас, конечно, Марат выглядел лет на десять старше, хотя прошло меньше года.

Кто его может понять? Кому всё можно рассказать? Наверное, такой человек в его жизни один – Эльчин! Надо всё-таки ему позвонить. Марат стал набирать его номер, но тут перед ним всплыла физиономия Закира, и он отключил… Нет! Как он ему расскажет? Хотя, может, и не рассказывать про это… Нет! Если рассказывать, то всё! Элик ничего не скажет, он поймёт! А может, сделает вид, что понял, а в душе будет таить злобу? Нет! Эльчин не такой! Да кто же знает, какой кто? Марат вон никогда не ожидал от себя, что станет таким хорошим солдатом и будет убивать! А откуда он знает, что в душе Эльчина? Может, он ненавидит армян и рано или поздно вся эта ненависть выльется и на него. Нет! Что за глупости?

Марат снова встал. Эльчин чистый парень и самый лучший его друг! Ни Альберту, ни Анзору звонить не хотелось. Слушать их детские вопросы… «Что там?»… «Как там..?»

Эльчин – это другое…

Марат подумал о том, что нужно съездить в «Тоталь». Он не сказал отцу, но он туда звонил на прошлой неделе и обещал, что придет в понедельник, 28 декабря.

Сим-карту московскую свою он так и не поставил назад, а всё ходил с телефоном Сони, бесконечно просматривая её фотографии и заметки. Разблокировав его, Марат зашёл в приложение «Яндекс. Такси» и вызвал машину, чтобы поехать на Цветной Бульвар. Нужно было возвращаться к жизни! Перед глазами был только Степанакерт и война… Друзей видеть не хотелось, Сони больше не было. Цель жизни куда-то пропала, улетев в бездну, и даже работать не было желания. Для чего? Ему и деньги больше нужны не были в большом количестве. Жизнь стала бессмысленной и пустой… Надо попробовать забыться и… как-то, может, появится желание жить тут…

Он быстро оделся и вышел на улицу. Такси ещё не подъехало, и в какой-то момент, Марат, пересиливая и убеждая себя, что так нужно, вытащил из кармана телефон и набрал Эльчину. Послышался первый гудок, второй… Марат подумал о том, что Эльчин и не поймёт, что звонит именно он. Ведь это номер Сони. Но какая разница? Он же знает, что они были вместе. Третий гудок, четвёртый, пятый… Переключилось на автоответчик. Эльчин трубку не взял. Марат убрал телефон. Теперь Элик сам перезвонит! Он никогда не звонил Соне из-за воспитания, но номер у него был, и после звонка с её номера, он перезвонит.

Подъехало такси. Марат сел в жёлтый «киа рио» на переднее сиденье и вежливо произнёс:

– Добрый день!

На него смотрел, улыбаясь, седой мужчина лет 55-ти, с пышными усами.

– На Цветной бульвар едем? – спросил он.

– Да! – ответил Марат.

– У меня тут просто написано «София», – с акцентом произнес таксист.

– Это моя… жена! – ответил Марат.

– Понял, друг! – кивнул таксист. – Едем!

Марат промолчал, но таксист оказался разговорчивым и, решив завязать беседу, спросил:

– Откуда будешь, друг?

Марату вообще не хотелось сейчас с ним беседовать, тем более он уже понял, что таксист – азербайджанец.

– Отсюда! Москвич!

– Эх, Москва, Москва… – философски произнёс азербайджанец. – Слава Богу, тут спокойно! А у нас на родине война была недавно, слышал?

– Что-то слышал… – произнёс Марат, молча смотря в окно и точно не желая обсуждать эту тему. Но таксист не успокаивался и продолжал:

– А люди и не знают до конца, где правда? Кто прав, кто не прав? В это время народ страдает…

Марат молчал. Желая лишь одного: чтобы этот человек заткнулся. Но таксисту хотелось поговорить, и он продолжал:

– Со всего мира армяне приехали… Цивилизованное время, а они землю чужую забрать хотят… И так уже отдали им большую территорию в Карабахе, а они… террористов привезли из Ливана и Сирии! Не считая всех остальных…

Марат не злился. Он понимал, что это обычный глупый таксист, который живёт в сказочном облаке фантастической пропаганды. Решив ничего не отвечать, Марат просто молчал и смотрел в окно. Таксист же, то ли от гордости за свою страну, то ли просто поболтать хотел, не останавливаясь, продолжал:

– А за Азербайджан только Турция была, и то… Не пустили помочь. Ну ничего… – важно произнёс таксист. – Мы всё равно победили! Хоть и одни были… – не понимая, почему собеседник продолжает молчать, азербайджанец вдруг добавил: – Но война это всё равно плохо… люди невинные умерли… жалко!

– А вы там были… наверное? – вдруг вырвалось у Марата, за что он сам себя стал мысленно ругать. Не стоило вообще ничего спрашивать. Но