Восхищение - Илья Михайлович Зданевич

не теряя времени. А день, усиливаясь, сгонял туман вниз, пока не появились сперва неопределённые, а потом как назло очевидные окрестности покинутого ущелья. Сколь отличной была по содержанию пресловутая картина от тех, к которым привыкла и из года в год с умилением присматривалась Ивлита

В небе, заведомо углублённом и не чашевидном, а воронкообразном, готовом всякую минуту завьюжиться, облака были такого цвета, каким обыкновенно бывает небо, а небо – совершенно белым, без единой кровяной капли, несмотря даже на утренние часы, и кровь, оказывавшаяся теперь самой обыкновенной и отвратительной человеческой кровью, пролившись, лежала пятнами на листве (особенно по ту сторону котловины, к востоку от деревушки зобатых), сочилась на мхи, пропитывала почву, то свежая и совершенно алая, или подсохшая бурая, или розовая младенческая, и всех других состояний, и впервые со времени убийства Ионы заметила Ивлита, что у неё ноги изранены и по колено в крови. Снеговые тела, подымавшиеся на севере, окаймляя пастбища, были такими же обагрёнными и искалеченными. Но, не обращая больше внимания ни на ледники, ни на болезнь, спешила, задыхаясь, Ивлита, успеть бы только, и с трепетом думала, что если промешкает, то и взамен нового тела выпадет смерть

На лужайках не было не только травы, но даже кустарники были обглоданы. Завтра-послезавтра пастухи пройдут по местам со свистом и оханьем, нарушая заключительной сутолокой тишину, всё заготовившую для долгой зимовки и спячки, и гоня перед собой коз. Если бы можно было присесть и отдохнуть

Вот и площадка с кустом самшита, обвешанным обрывками платьев и головных уборов, и пучками женских волос, и крестиками в честь козлоногого, и с просьбою о заступничестве. Ивлита сразу узнала куст. Не тут ли пролегал её путь, когда, спускаясь с пастбища, бежала голая в направлении лесопилки? Если бы тогда медведи не помешали остановиться, никаких несчастий и не было. И, вырвав из головы локон, Ивлита повесила, спеша, на одну из веточек. Хранитель, заметь!

А вот и деревня по ту сторону. Рукою подать. Прошлый раз в беспамятстве Ивлита ничего как следует не увидела. А теперь изучала с любопытством человеческое скопление, много обильнее и богаче покинутой деревушки. Хотя вид отсюда не столь обширен, как с ледников, но плоскость ближе, почему легко различить, что деревня с лесопилкой не одна, а дальше и ниже лежат другие, многочисленные и такие же просторные, вкраплённые в беспредельную равнину, новый мир, в котором Ивлита будет жить новой жизнью

Достаточно было Ивлите начать спускаться, наткнулась на крестьян, ей незнакомых, но сразу опознавших её. «Ивлита!» Куда она идёт, её захватят, ведь в деревне опасно. Не успели заговорить одни, появились другие. «Остановись, нисходить – безумие, не люди сидят там, а зверей хуже». За встреченными прибывали новые, убеждали, упрашивали вернуться. Но та, с лицом восхищённым и непостижимым, продолжала. И нисколько не смутило её, что когда подошла к деревне, уже окружена была сотней. К сотне прибавились сбежавшиеся отовсюду деревенские, и когда Ивлита достигла сельского управления, в котором проживал капитан Аркадий, площадь перед управлением запружена была тысячным и клокочущим людом

Капитан Аркадий за время пребывания в деревне привык к тому, что никакой обитатель не только останавливаться против управления, но даже пересекать площадь не осмеливался, и посетители лежащих против управления кабаков если в кои веки отваживались навестить кабатчика, то не иначе как с чёрного хода. «Что за светопреставление», – подумал капитан, сидя в рубашке за столом и пробуя, несмотря на полдень, свой утренний кофе, проклиная в который раз Лаврентия и дикую страну, засосавшую без всякой надежды на успех. Да, Аркадий уже не верил в возможность поимки Лаврентия, после истории с пожаром особенно, в которой он видел сорвавшимся тот случай бескорыстного и бессознательного предательства, на который он так рассчитывал. И решил сегодня же писать донесение по начальству, прося перевести в иное место и дать более удобоисполнимую работу. «Что за чудо», – переспросил он себя ещё раз, встал и, зевая, подошёл к стеклянной, на балкон выходящей двери. На площади, прямо перед Аркадием, превосходя на две головы всех привычных и давным-давно надоевших, но сегодня неестественных и преображённых крестьян, стояла женщина, которая, будучи на взгляд Аркадия, пожалуй, слишком крупной, была всё-таки такой прекрасной, что капитан тотчас сообразил, что это и должна быть Ивлита, сожительница разбойника Лаврентия. Однако сколь много Аркадий о ней не слышал, видимое превосходило все ожидания. Да и разве в трущобах понимают что-нибудь в красоте. «Будь эта женщина в городе, была бы знаменитой на весь свет, а тут, в дыре…» Ивлита возвышалась не двигаясь, выдерживая взгляд капитана, осматривающего её по частям: голову, плечи, грудь, толщенные косы. Но что это? Никак беременна? Такая-то красавица? Быть не может, и Аркадий выбежал на балкон, чтобы удостовериться, не ошибается ли

Выход капитана был встречен криками и угрозами. «Не смей трогать», – шумели крестьяне, потрясая кулаками. Как, эта мразь отваживается грозить? Расстрелять немедленно всю сволочь с пиздой вместе. Но Аркадий был захвачен врасплох. У него, избалованного крестьянским холопством и трусостью, связанного эпохой доверия и уверенного, что никогда, мол, не посмеют, не было под рукой достаточного количества солдат, чтобы рассеять необычное скопище. Да и стоит ли? Вероятно, из-за такой будут драться с остервенением? Может плохо кончиться!

И потом, правительство не похвалит за войну из-за бляди… Словом, отказавшись от немедленных действий, он сделал улыбку и, перегнувшись через перила, спросил, в чём дело

В ответ мраморное изваяние оживилось и, выйдя из почтительно расступившейся толпы, подошло к управлению. «До чего красива, право, если бы не была беременна, я готов ради неё изменить вкусы», – бормотал Аркадий. И с величайшей поспешностью и светскими ужимками сбежал по лестнице, готовый на всё, что у него ни попросят, и приглашая войти. Но Ивлита только приблизилась к капитану, сказала ему что-то, колыхнулась и снова вошла в толпу. Разинув рот и остолбенев, Аркадий, не смея ни повернуться, ни крикнуть, смотрел на красавицу, которая, пройдя мимо так же окоченевших крестьян, медленно обогнула кладбище и скрылась за кипарисами

Когда с наступлением ночи Лаврентий вернулся в заумную деревушку, он застал Ивлиту не в трауре, а в розовом платье последней моды, широком и в складках, так что живот был мало заметен, воскресной, с высокой прической и унизанной драгоценностями, привезёнными Лаврентием из города, сказочно красивой и весёлой. Тщательно накрытый и убранный бумажными цветами стол, заставленный блюдами и блюдами (у Лаврентия глаза воспламенились при виде этого изобилия после стольких пещерных месяцев), а посередине стола лежал