Леди и Орк - Финли Фенн

что, — поправила она его, чувствуя себя обязанной прояснить это, прежде чем её обезумевшие, жадные руки решат немедленно сорвать с него штаны. — Тебе ещё предстоит доказать мне это, орк. Я по-прежнему не доверяю тебе. Возможно, я больше никогда тебе не доверюсь.

Но Гримарр лишь зарылся лицом глубже в её шею; твердыня под его штанами сильно прижалась к ней.

— Ах, я докажу это, — сказал он; его голос глубоким, будоражащим мысли рокотом отдался на её коже. — Клянусь, женщина. Я окружу тебя почётом и заботой, превосходящими все твои самые смелые желания. Ты не пожалеешь об этом.

Из глаз Джул снова потекли слёзы, она прижалась к нему ещё сильнее, к биению его сердца, к его дыханию, к его большим рукам, пылко скользящим вверх и вниз по её спине.

— Я приношу тебе свою клятву и отдаю свою жизнь, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Я навеки твой. Моя храбрая, умная, прекрасная.

Джул уже рыдала у него на груди, совершенно того не желая, а в ответ Гримарр лишь сжал её крепче, покачивая их из стороны в сторону.

— Я буду доставлять тебе удовольствие, — пробормотал он. — Я принесу тебе радость. Я буду кормить тебя, целовать тебя и пахать тебя, пока ты не закричишь.

Даже мысль об этом вызвала невольный стон из судорожно хватающего воздух рта Джул, и в ответ Гримарр издал смех, больше похожий на рык, с явной ноткой триумфа.

— Я буду получать от этого великую радость, женщина, — сказал он, многозначительно сжав ягодицу Джул. — Теперь, когда я брал тебя всеми возможными способами, твоей следующей задачей будет с лёгкостью принимать меня здесь, когда бы я ни пожелал.

Джул отстранилась, чтобы свирепо посмотреть на него, но это означало, что она смотрела на его уродливое, родное лицо, в эти сверкающие, слишком яркие глаза.

— Будь ты проклят, орк, — пробормотала она, но его восхитительный, умелый рот был так близко, что через мгновение она уже целовала его, сильно и глубоко. Их языки сплелись, жёстко и привычно, голод вскипел, как яростная, грохочущая буря; руки Джул вцепились в его лицо, в волосы, дёргали за плечи — не было ничего больше, кроме этого, здесь, него…

По крайней мере, пока рядом не раздался знакомый голос, произносящий слова, которые совершенно не отложились в затуманенном мозгу Джул, и когда она с запозданием отстранилась, чтобы посмотреть, это были… орки. И не только те, что ехали с ними, но и другие, из горы: Кесст и Эфтерар, Тристан и Сальви, Джон, Гегнир и Нарфи — десятки любопытных лиц толпились вокруг.

И когда большие руки Гримарра развернули Джул к ним лицом, а затем подняли её, словно демонстрируя их наблюдающим глазам, она чувствовала лишь тепло, удовольствие, безопасность. Её пара заявлял права на неё, оказывал ей почести перед всеми своими братьями, перед всеми пятью кланами.

— Моя пара вернулась! — крикнул Гримарр; его голос эхом отразился от ближайших камней горы. — Моя пара, которая так благородно добилась для нас мира с людьми, теперь храбро отвергла собственную родню и убила лорда Норра вместо нас. Более того, она добровольно выбрала меня своей парой, предпочтя всем остальным, и вернула моего сына в наш дом. Сегодня мы будем праздновать!

Окружающие орки закричали, звук превратился в нарастающую какофонию в ушах Джул, но она поймала себя на том, что действительно улыбается сквозь шум, снова смаргивая проклятую влагу с глаз.

— А моя пара и его верные орки спасли меня и сохранили в безопасности, — добавила она; её более высокий голос перекрыл шум. — Они храбро выступили против отряда, превосходящего их числом в пять раз, и обеспечили нам мирный договор с людьми. И не только это: вместе мы привезли телегу, полную мяса и эля!

Шум стал ещё громче; орки уже окружили телегу, разгружая её с поразительной скоростью. Утаскивая бочки и свёртки в сторону горы, в то время как Гримарр лишь развернул Джул к себе, усадив её себе на бедро.

— Ты оказываешь мне честь, женщина, — пробормотал он ей в волосы. — Моя умная, мудрая пара. Мало того, что ты убила лорда Норра и обманула этих глупцов, желающих нарушить наш мир, ты ещё и привезла еду и питьё для моих братьев.

— И лошадей, — добавила Джул, слегка отстранившись, чтобы одарить его самой многозначительной, дразнящей улыбкой. — Как ты и хотел.

Гримарр застонал вслух; его глаза мельком скользнули по трём лошадям — прекрасному мерину Астина и двум другим, всё ещё запряжённым в телегу с припасами. Обе были сильными, крепкими рабочими лошадками, лучше подходившими для тягловой работы, чем для верховой езды, но всё же более чем способными выдержать вес всадника-орка.

— Если я остаюсь, я устрою конюшню, — твёрдо сказала Джул. — А ты будешь учиться ездить верхом вместе со мной. Чтобы в следующий раз, когда отправишься на подобную самоубийственную миссию, у тебя хотя бы была возможность угнать их лошадей, если понадобится.

Гримарр снова застонал, но без злобы, лишь с голодным, дразнящим теплом, утыкаясь лицом глубоко в шею Джул. Но Джул внезапно задумалась над этим вопросом: её мысли с большим опозданием догоняли то, что именно орки сделали сегодня и почему.

— Так какой у тебя вообще был план на сегодня? — спросила Джул у Гримарра, отстранившись, чтобы посмотреть на него. — Когда вы напали на людей? Где были остальные твои орки?

Потому что в лесу они не прятались, Джул знала это наверняка, и Гримарр слишком небрежно пожал плечами, на его губах мелькнула кривая зубастая усмешка.

— У меня не было настоящего плана, — сказал он. — Не в этот раз. Только сделать всё возможное, чтобы сохранить тебя в безопасности.

О.

— И как долго, скажи на милость, ты планировал этот план без плана? — спросила Джул, глядя на него со всё возрастающим подозрением. — Все твои самые сильные и преданные бойцы, полностью вооружённые, прямо там, в лесу? Йоарр, прячущийся на крыше этой проклятой кареты?

— Какое-то время, возможно, — ответил Гримарр с таким невинным выражением лица, которое никого не могло обмануть, и Джул недоверчиво фыркнула, сильно царапнув ногтями его голую спину.

— Ты такой законченный коварный ублюдок, — сообщила она ему. — Почему ты мне не сказал?

Но здесь, во взгляде её пары, мелькнуло быстрое, но безошибочное понимание того, почему он ей не сказал. Он всё ещё не доверял ей. Всё ещё не был уверен. Он