Леди и Орк - Финли Фенн

в одно мгновение, вокруг раздались крики и одобрительный рёв, но Джул могла смотреть только на Гримарра. На одинокую слезу, скатившуюся по его шрамированной щеке, на виноватую, облегчённую улыбку на его губах. На то, как его дрожащие пальцы нашли её пальцы и теперь надевали это прекрасное новое кольцо туда, где раньше было кольцо Астина. Новое кольцо, новый дом, совершенно новая жизнь — и когда Джул бросилась ему на шею, он был здесь, рядом, тёплый, живой, её.

— Ах, — выдохнул он, сдавленно, ей в волосы. — Ты оказываешь мне честь, женщина. Спасибо тебе за это.

Но Джул вдруг больше не нужны были слова, она покончила с печалью и сожалениями своей пары. И вместо этого она потянула его вверх, притянула его лицо близко к своему и отчаянно, неистово поцеловала его.

Он зарычал в ответ ей в губы — воплощение жара, мощи и триумфа, — и в вихре тел и конечностей он уже сидел на скамье, а Джул оседлала его сверху. Её руки уже глубоко зарылись в его шелковистые волосы, притягивая его ближе, упиваясь великолепием его горячего рта, его острых зубов, его кружащего, властного языка. В то время как его руки сильно и бесстыдно блуждали по её спине, ягодицам, груди. На миг раскинулись над всё растущей выпуклостью её живота, пока он издавал тёмные, гортанные стоны ей в шею.

Джул оставалось лишь тяжело дышать и тереться о него, её голодный жар уже нашел его твёрдый, дёргающийся бугор сквозь многочисленные слои одежды. И жажда этого, жажда его была вдруг такой невыносимо сильной, что она не могла ни дышать, ни думать, ни следить за происходящим. Могла лишь судорожно водить руками по его мощным голым плечам, его широкой голой груди, твёрдым рельефам живота. И всё это теперь было её, навсегда; Джул разорвала их поцелуй лишь на мгновение, чтобы посмотреть, как её жадные руки скользят по нему, хватая и поглаживая, теребя соски, очерчивая силу его плеч, порхая по его тёплым губам.

— Прекрасный орк, — услышала она свой дрожащий, пугающе хриплый голос, но в его глазах вспыхнуло лишь удовольствие, губы приоткрылись, длинный язык скользнул по её пальцам.

— Прекрасная женщина, — промурлыкал он в ответ; его голос вибрировал нарастающим жаром. — Я желаю видеть тебя. Я желаю касаться тебя.

Слова отозвались тянущим чувством внизу живота Джул — он спрашивал, как всегда делал с их самой первой совместной ночи. И причина, по которой он спрашивал — она моргнула, пытаясь упорядочить свои кружащиеся мысли, — заключалась в том, что у них были зрители. Потому что это были не только он и она, два голодных тела на скамейке, это были сотни орков, сотни наблюдающих глаз. И быстрый взгляд за спину Джул подтвердил это: они смотрели, в зале стало гораздо тише, чем прежде; ряды орков стояли вокруг них, пялясь на них жадными чёрными глазами.

Но Гримарр знал это — конечно, Гримарр знал это — и его глаза, устремлённые на Джул, тоже ждали. Давая ей право выбора в этом, даже зная, как сильно он этого жаждет, как в этот самый миг почти все его фантазии воплощаются в жизнь.

И Джул любила его, она хотела его, и какая, к чёрту, разница, если кто-то ещё об этом узнает или увидит? Потому что именно такой она была. Страстной, голодной, смелой женщиной со своей собственной великолепной, потрясающей парой, и она хотела его так сильно, что её буквально трясло от этого.

— Да, — выдохнула она. — Пожалуйста, Гримарр.

Сначала в его глазах вспыхнуло яркое недоверие — а затем понимание, и голод. Такой обнажённый, жёсткий и властный, похожий на взгляд долго голодавшего хищника, ненасытного и готового убивать.

— Храбрая женщина, — пророкотал он; его рука поднялась, чтобы на миг бережно и благоговейно обхватить её лицо. — Хорошая женщина.

Но его вторая рука уже скользнула к вырезу её платья, выпустив когти — и одним мощным движением он разорвал и платье, и сорочку под ним, прямо посередине. Подставляя обнажённые груди и живот Джул тёплому открытому воздуху, а затем с силой отшвырнул остатки её одежды прочь, оставив её сидеть на нём совершенно голой.

Зал вокруг, казалось, затих ещё больше, и Джул почти физически ощущала все эти наблюдающие орочьи глаза, покалывающие её обнажённую кожу. Следующие по линии её спины, изгибу ягодиц, налитой тяжести грудей, торчащим, покрасневшим соскам. И, конечно, по выпуклости её живота с сыном-орком внутри — именно туда в первую очередь легли тёплые руки Гримарра: пальцы широко растопырены, когти касались одновременно мягко и остро.

— Моя женщина, — пробормотал он в окружающую тишину, и этого было достаточно, чтобы смыть остатки напряжения и шепчущий стыд. — Моя собственная прекрасная. Моя пара.

Джул содрогнулась на нём, всё её тело словно ожило от удовольствия, от этих слов, от его голоса, от его могучих рук на её коже. И эти тёплые руки теперь скользили — медленно и по-хозяйски — вверх по её животу, тепло и защищающе огибали налившиеся груди, мягко сжимая их — а затем по её плечам, вниз по спине, пока крепко и собственнически не сжали её ягодицы. Притягивая её разведённые ноги чуть ближе к своей всё ещё одетой, всё ещё набухшей твердыне и вырывая громкий, неконтролируемый стон из губ Джул.

— Ты жаждешь меня, моя прекрасная, — прошептал он так тихо; его голос вибрировал трепетом удовольствия. — Ты тоскуешь по моему члену и моему семени.

Джул не смогла сдержать ещё один прерывистый стон, судорожно крутнув бёдрами о эту дразнящую, недосягаемую твердыню, и низкий смех Гримарра стал ещё одним импульсом жара, красок, жизни. Даже когда эти большие руки на её ягодицах слегка приподняли её, отстраняя от него её голодную влагу, и — Джул ахнула от потрясения, одновременно застонав от удовольствия — выставили её обнажённый зад вверх и наружу, прямо навстречу их наблюдающей, заворожённой аудитории.

Его руки слегка раздвинули её, когда он это сделал, и это означало, что все эти орки могли видеть… всё. Широко раздвинутые ягодицы Джул, её набухшие губы, её сочащуюся влагой сердцевину, отчаянно и жадно сжимающуюся на открытом воздухе.

— Тебя нужно наполнить, — произнёс разгорячённый голос Гримарра, заставляя её сжиматься ещё сильнее, ещё жёстче для этих наблюдающих глаз. — Тебя нужно посадить глубоко на хороший, крепкий орочий член и накачать полным хорошим семенем.

Джул могла лишь задыхаться и кивать, умоляя об этом, потерявшись в этом, и когда этот невыносимый, сводящий с ума орк вздёрнул чёрную бровь, был лишь ещё больший голод, ещё большая тоска, удовольствие, нарастающее,